Страница 20 из 82
Глава 9. Игнат.
Я вылетел из отеля, как будто за спиной полыхал ад. Морозный ночной воздух ударил в лицо, колючими иглами прошивая легкие, но даже он не мог остудить ту ярость, что клокотала внутри. Я едва не снес зеркало припаркованного у входа лимузина, пробиваясь к своему внедорожнику. Охранники на парковке испуганно отшатнулись — мой вид явно не соответствовал образу счастливого новобрачного.
Пальцы дрожали, когда я вставлял ключ в зажигание. В ушах до сих пор звенел хлесткий, сухой звук той пощечины. Сука. Какая же она сука.
Я рванул с места, вжимая педаль в пол так, что шины взвыли на пустом асфальте, оставляя черные следы на безупречном покрытии гостиничного подъезда. Мне нужно было движение. Бешеная скорость. Что угодно, лишь бы заглушить этот унизительный, сбитый ритм сердца.
— Какого хрена это было?! — я с силой ударил кулаком по рулю, едва не потеряв управление на крутом повороте.
В моей голове всё было четко распланировано. Математически выверено. Фиктивный брак. Холодная, прозрачная сделка. Две подписи на бумаге, чтобы спасти активы «Скайлайна» и наследие наших отцов, а затем — полная автономия друг от друга. Она знала условия. Ей объяснили — я был уверен в этом на все сто процентов. На кой черт она устроила этот дешевый спектакль в номере? Черное кружево, этот зовущий взгляд, эти невесомые касания... Она что, всерьез решила, что после десяти лет издевательств и её эгоистичного побега в Лондон я брошусь к её ногам только потому, что на ней надето кольцо с моим бриллиантом?
Меня трясло от негодования. Но хуже всего было то, что я не мог обмануть самого себя.
Когда она вышла из ванной... в этом тонком, почти прозрачном шелке, с блестящими каплями воды на ключицах... я на мгновение ослеп. Весь мой гнев, вся выстроенная годами ненависть на долю секунды позорно капитулировали перед чистой, первобытной животной реакцией. Черт возьми, я мужчина, а она была чертовски, невыносимо красива.
Весь этот бесконечный день, начиная с того самого момента, как она медленно пошла к алтарю, я боролся с этим. Это безумное платье, её фиолетовые волосы на фоне девственно-белого кружева, этот вызывающий макияж... Она выглядела как искушение, созданное дьяволом специально для того, чтобы я провалил свой главный экзамен на верность.
И это бесило меня больше всего. Моё собственное тело предало меня. Пока я выплескивал на неё всю ту грязь, которую копил годами, пока швырял эти проклятые купюры, чтобы напомнить ей (и прежде всего себе), что она — просто купленный товар, я едва сдерживал дикое желание сорвать с неё этот шелк и прижать к стене.
Именно поэтому я был так неоправданно жесток. Потому что испугался собственного возбуждения. Потому что у меня есть Аня.
Аня... Мой тихий берег. Мое спасение.
Я потянулся к телефону, лежащему на пассажирском сиденье. Экран был пуст. Я сам отправил её на Мальдивы за два дня до свадьбы. Я лично оплатил лучший люкс на самом уединенном атолле, лишь бы она не видела этих газетных заголовков, этих светских репортажей и всей этой лживой роскоши. Я хотел уберечь её от боли, но сейчас, в три часа ночи, в собственной машине, я чувствовал себя последним предателем. Я только что официально женился на женщине, которую презираю, и при этом едва не захотел её прямо в свадебном номере.
«Ты — мусор», — вспомнил я свои слова. Я бросил это ей в лицо, но сейчас эти слова рикошетом били по мне самому.
Я затормозил у набережной и заглушил мотор. Тишина навалилась сверху тяжелым пластом. На щеке до сих пор горел след от её ладони. У Ксюши всегда был удар тяжелее, чем кажется на первый взгляд. С детства она не умела сдаваться просто так.
— Зачем, Волкова? — прошептал я в пустоту темного салона. — Зачем ты ломаешь сценарий?
Если бы она осталась той холодной, высокомерной стервой, какой была в школе, мне было бы легко. Но она смотрела на меня в том номере с такой надеждой... нет, это была не надежда, это было что-то другое. Неужели игра? Наверняка. Она всегда была отличной актрисой. Решила поиграть в «влюбленную жену», чтобы добраться до моих счетов или окончательно закрепиться в совете директоров?
Я снова вспомнил её у алтаря. Она буквально светилась. Если это была актерская игра, то ей пора давать «Оскар» прямо завтра утром.
Я достал из бардачка забытую пачку сигарет, хотя не курил уже года два. Первая затяжка отозвалась в легких резкой горечью.
План остается прежним: один год формальностей, рождение наследника (пусть даже через ЭКО, плевать), развод. Я не позволю её длинным ногам, её запаху лилий или её внезапным порывам нежности сбить меня с курса. Она — цена моей свободы и безопасности нашей компании. Я заплатил за неё огромными деньгами и своим именем. Я не обязан платить еще и душой.
Но почему тогда, глядя на темную, свинцовую воду реки, я чувствовал не триумф победителя, а вкус пепла на губах?
Я снова завел машину. Домой я не вернусь — там слишком много призраков этой ночи. Поеду в офис, запрусь в кабинете. Там всё понятно и предсказуемо: цифры, графики, жесткая логика. Там нет фиолетовых волос, запаха дорогого парфюма и этого жгучего, неправильного желания, от которого хочется содрать с себя кожу.
Ксюша получила то, за чем приехала — фамилию Громова. Теперь пусть учится жить с тем фактом, что к этой фамилии не прилагается муж.
Я припарковал машину у подножия стеклянного небоскреба нашего семейного офиса. Ночной бизнес-центр выглядел как вымершая планета — холодный бетон, сталь и безмолвное стекло. Охранник на входе вытянулся в струнку, явно ошарашенный видом генерального директора в три часа ночи, в расстегнутой свадебной рубашке и с багровым следом на щеке. Я проигнорировал его приветствие и скрылся в зеркальном нутре лифта.
В моем кабинете пахло дорогой кожей и старым деревом. Я запер дверь на замок — единственный способ почувствовать себя в относительной безопасности. От этой девицы теперь можно было ожидать чего угодно: она могла ворваться сюда в любой момент, продолжая свой безумный спектакль.
Достал телефон. Рука ощутимо дрогнула, но я нажал кнопку видеовызова. На другом конце света, на островах, сейчас было раннее солнечное утро.
— Игнат? — Лицо Ани появилось на экране через несколько секунд. Она выглядела такой домашней, такой... правильной. В светлом хлопковом сарафане, на фоне лазурного океана. — Ты почему не спишь? Что случилось?
Я специально немного развернул камеру, показывая ей свой заваленный документами рабочий стол и панораму ночной Москвы за окном.