Страница 18 из 82
Дорога до загородного клуба пролетела как в тумане, размытом огнями города и вспышками надежды. Огромные кованые ворота, усыпанные белыми розами, вспышки фотокамер светской хроники и сотни лиц — элита столицы собралась посмотреть на слияние двух империй. Но для меня во всей этой толпе существовал только один человек.
Игнат ждал у алтаря, возведенного на открытой террасе с видом на застывшее, стальное октябрьское озеро. Он был безупречен в классическом черном смокинге. Когда я пошла к нему по дорожке, усыпанной лепестками, мое сердце, казалось, решило пробить грудную клетку. Он смотрел прямо на меня. Внимательно, не мигая, словно оценивал противника перед боем. Его лицо было бледным, челюсти плотно сжаты.
«Он волнуется, — радостно пронеслось в голове. — Мой суровый Громов просто боится показать, как сильно я на него действую».
Когда я подошла вплотную, он протянул мне руку. Его ладонь была сухой и горячей. Он помог мне подняться на ступеньку, и на мгновение мы оказались так близко, что я почувствовала аромат его парфюма — терпкий кедр и холодный металл.
— Выглядишь... эффектно, — тихо произнес он. Его голос был ровным, почти деловым, но я увидела, как он на секунду дольше положенного задержал взгляд на моих волосах под тонкой фатой.
— Старалась для тебя, — я улыбнулась одними губами, чувствуя, как внутри всё поет от его близости. — Ты тоже ничего, Громов. Костюм сидит идеально.
— Работа лучшего портного, — сухо отозвался он и сразу отвернулся к регистратору, обрывая зрительный контакт.
Церемония прошла как в замедленной съемке. «Да», сказанное твердым голосом, обмен кольцами, тяжелый холод металла на моем безымянном пальце. Когда он поцеловал меня — это было лишь мимолетное, почти невесомое касание губ к моей щеке, — я списала это на его патологическую сдержанность перед сотней камер и моей матерью.
Потом началась бесконечная фотосессия в парке.
— Ближе друг к другу! — командовал фотограф, бегая вокруг нас. — Игнат Викторович, обнимите невесту за талию. Ксения, положите голову ему на плечо. Больше страсти, вы же молодожены!
Игнат послушно положил руку на мой корсет. Я чувствовала через ткань, как его пальцы напряжены, будто он удерживает себя от того, чтобы немедленно отстраниться.
— Тебе не холодно в этой юбке? — спросил он, пока фотограф менял объектив. — Ветер с озера довольно резкий.
— В этом платье я чувствую себя в броне, Игнат, — пошутила я, снизу вверх заглядывая ему в глаза. — Но если ты меня обнимешь покрепче, я не откажусь от дополнительного тепла.
Он лишь коротко кивнул и чуть плотнее прижал меня к себе, но взгляд его оставался устремленным куда-то поверх моей головы, в сторону банкетного зала, где уже зажигались огни.
— Скоро закончим. Гости заждались, — бросил он, и в его голосе мне почудилась странная усталость.
Банкетный зал ослеплял золотом и хрусталем. Нас засыпали поздравлениями, тостами и фальшивыми улыбками.
— Ксюшенька, красавица! — кричала мамина подруга, прижимаясь к моей щеке своей напудренной скулой. — Какая пара! Игнат, береги её, она у нас сокровище.
Игнат вежливо улыбался, кивал, пожимал руки. Он вел себя как идеальный джентльмен. Он спрашивал, не хочу ли я воды, не давит ли мне туфля, обсуждал со мной меню, как будто мы были парой, прожившей в гармонии годы. Это усыпляло мою бдительность.
— Ты сегодня удивительно разговорчив, — заметила я, когда мы наконец присели за наш стол.
— Должен же я поддерживать имидж идеального мужа хотя бы в первый вечер, — ответил он, пригубив виски из своего бокала.
— Только в первый? — я игриво вскинула бровь, пытаясь поймать его взгляд.
— Посмотрим на твое поведение, Фиалка, — в его голосе промелькнула тень той самой насмешки, но сегодня она не жалила, а казалась мне частью нашей интимной игры.
— А теперь — первый танец молодых! — объявил ведущий, и зал взорвался аплодисментами.
Заиграла медленная, тягучая мелодия. Игнат встал и молча подал мне руку. Когда мы вышли в центр зала, свет приглушили, оставив только софиты, которые превращали мою фату в серебристое облако. Я положила руки ему на плечи, чувствуя под пальцами дорогую ткань пиджака и стальные мышцы. Игнат уверенно вел в танце. Мы двигались синхронно, словно тренировались годами.
— Ты хорошо танцуешь, — прошептала я, прислонившись лбом к его подбородку. — Не думала, что ты брал уроки.
— Жизнь заставила, — коротко ответил он. — В нашем кругу это обязательная программа, ты же знаешь.
— Игнат, — я решилась и подняла на него глаза, полные надежды. — Я знаю, что у нас было сложное прошлое. И я наделала ошибок. Но я правда рада, что это письмо пришло. Я хочу, чтобы у нас всё получилось. Настоящая семья.
Он замер на секунду. Его глаза, обычно холодные как лед, на мгновение потемнели, в них отразился какой-то внутренний шторм. Он посмотрел на меня так странно, будто хотел что-то сказать, но в последний момент передумал. Его рука на моей талии сжалась чуть сильнее, чем нужно, до боли.
— Ксюша, сейчас не время для драм, — тихо сказал он. — Просто танцуй. Все смотрят на нас.
— Пусть смотрят, — я закрыла глаза, отдаваясь моменту. — Пусть видят, что я наконец-то дома.
Дверь роскошного свадебного люкса закрылась, отсекая нас от шума праздника, фальшивых поздравлений и блеска софитов. В комнате пахло лилиями — тяжелым, приторным ароматом, от которого начинала кружиться голова. Игнат сразу направился к бару. Его движения были резкими, он едва не снес бутылку дорогого виски, наливая себе полный стакан.
— Наконец-то этот блядский цирк закончился, — бросил он, не оборачиваясь ко мне.
Я стояла в центре спальни, чувствуя, как под кожей вибрирует нежное, хрупкое предвкушение. Я свято верила, что всё наше прошлое — лишь затянувшаяся, болезненная прелюдия к этой ночи. Что сейчас маски будут сброшены.
— Я... я в душ, — пробормотала я, чувствуя внезапную робость. — Скоро выйду.
Горячая вода смывала литры лака с волос и накопившуюся усталость, но не могла смыть дикое волнение. Я надела черное кружевное белье, которое купила в Лондоне специально для «того самого» случая. Тонкие лямки, шелк халата, капля парфюма на ключицы. Я смотрела в зеркало и видела в нем женщину, которая готова отдать всё свое сердце.