Страница 6 из 62
Глава 5.
Областной центр. Начало сентября, 2025 год.
Вероника сидела в кабинете, уставившись в монитор, но не видела ни строчки из того, что пыталась прочитать. Цифры расплывались, буквы сливались, голова гудела так, будто внутри поселился целый улей. Она потерла виски, поправила очки, сделала глоток кофе.
— Никуда не годится, — прошептала она сама себе.
Возраст уже не тот, чтобы работать сутками. А она последнее время почти жила в больнице. Сложные случаи, дополнительные смены, пациенты, которых нужно было вести за руку, потому что молодые интерны боялись принимать решения. Вероника не жаловалась.
“Это хорошо, — думала она. — Поможет отвлечься”.
Она твердо решила выкинуть мысли о Льве из головы. Хватит страдать. Хватит прокручивать в памяти ту ночь. А трудотерапия — лучшее решение. Ни одной свободной минуты. Так она и жила последние дни: мало спала, быстро ела, эффективно принимала решения.
Вероника отодвинула клавиатуру, откинулась на спинку кресла, закрыла глаза. Дежурство проходило спокойно. В её кабинете тишину нарушали лишь гул холодильника и тиканье часов. Где-то в коридоре раздавались шаги — медсестры, ночные обходы.
Мысли все равно возвращались. Вероника попробовала переключиться.
Она уже который день замечала странные взгляды на себе.
Сначала подумала — показалось. Устала, переработала, не высыпается. Но потом заметила снова. И снова. Коллеги в коридоре замолкали, когда она проходила мимо. Медсестры, которые обычно никого не стеснялись и бурно вели обсуждени, вдруг прекращали разговор при ее приближении. В столовой за соседним столом затихали, бросали быстрые взгляды и отворачивались.
“Неужели у меня на лице всё написано?
” — забеспокоилась Вероника.
Да не может быть. Она вела себя как обычно. Улыбалась, шутила, ругалась, когда нужно. Никто не видел ее слез. Никто не знал, что она просыпается среди ночи и не может заснуть, глядя в потолок и проклиная себя за слабость.
Вероника открыла глаза, выпрямилась. Хватит. Нельзя раскисать.
Она взглянула на расписание — через час планерка. Нужно было подготовить отчет, но сил не было даже на то, чтобы открыть нужную папку. Она снова потерла виски, выпила еще глоток давно остывшего кофе, поморщилась.
— Вероника Сергеевна, — в дверях появилась медсестра. — В четвертой палате давление скачет.
— Иду.
Она поднялась, поправила халат, вышла в коридор.
____
Планерка началась с опозданием на пятнадцать минут. Вероника обвела взглядом собравшихся. Слишком частыми стали опоздания — это было недопустимо.
— В следующий раз, — сказала она ровно, — буду вынуждена докладывать главврачу о систематических нарушениях дисциплины.
Вероника слушала докладчиков, записывала цифры, задавала вопросы. Но мысли были далеко. Она замечала те же взгляды, что и вчера, и позавчера. Вон Лариса Петровна из терапии посмотрела, отвела глаза, что-то шепнула соседке. Та кивнула.
Вероника сжала ручку так, что побелели костяшки.
"Что происходит?"
Планерка закончилась быстро. Вероника передала смену, подписала документы, попрощалась с коллегами. В коридоре к ней подошла дежурная медсестра с вопросом по пациенту, потом еще одна. Времени на раздумья не было.
Когда она наконец добралась до своего кабинета, ноги гудели. Она села за стол и выдохнула. Нужно было собираться домой, но сил не было даже на то, чтобы встать.
В дверь постучали.
— Да, — устало сказала Вероника.
Вошедшей оказалась Алла. Не близкая подруга, но приятная коллега. Веронике нравилась Алла — ответственная, любила свою работу, не лезла в душу. Но сегодня, глядя на ее бодрое лицо и живые глаза, Вероника почувствовала раздражение. Не на Аллу — на себя. На то, что не может быть такой же легкой.
— Привет, — Алла присела на краешек стула. — Ты чего такая кислая?
— Устала, — Вероника попыталась улыбнуться. — Смена тяжелая.
— Это я заметила, — Алла кивнула. — Ты выглядишь...
— Что?
— Ничего, — Алла махнула рукой. — Просто выглядишь уставшей. Смотри, не заболей.
Вероника хотела спросить, что на самом деле хотела сказать коллега, но передумала. Не хватало еще выспрашивать. Алла встала и подошла к стеллажу, где Вероника хранила гостинцы от пациентов.
— Можно?
— Бери, — Вероника кивнула. Она всегда делилась с коллегами. — Все равно не съем.
Алла взяла несколько шоколадок, сунула в карман халата. Уже собралась вставать, но Вероника остановила ее.
— Алл, — она помолчала. — Ты не знаешь, что у нас за новости?
— Новости? — Алла сделала круглые глаза.
— Ну, в коллективе. Оживились в последнее время. Что-то обсуждают, — Вероника обвела рукой кабинет. — Боюсь, скажется на качестве работы.
Алла покачала головой.
— Да я тут при чём. Ты же знаешь, сплетни — не мое, — она пожала плечами. — Сериал какой модный небось обсуждают. А при тебе молчат — так ты выволочку сделаешь. Как в тот раз, когда медсестры с чаепитием затянули.
Вероника кивнула, но что-то не нравилось ей в Алле. Слишком много говорит сегодня, слишком бодрая, слишком... неискренняя. Или опять ей казалось?
— Да и молодняка у нас прибавилось, — продолжила Алла, не замечая ее взгляда. — С ними вообще не разберешь. Столько пашут, а энергии — хоть бы хны. Я в их возрасте после смены падала, а эти еще на свиданки бегут.
Вероника слушала вполуха, кивала, смотрела на свои руки. Она не успела даже развить свои подозрения — в дверь влетела медсестра, запыхавшаяся, с красным лицом.
— Вероника Сергеевна! Скорая привезла, инфаркт, обширный, хирурги все заняты, вы нужны!
— Иду, — Вероника вскочила, на ходу поправляя халат. — Алла, извини, побежала.
— Беги, беги, — Алла махнула рукой.
Вероника выскочила в коридор, и мысли о сплетнях, взглядах и шепоте мгновенно улетучились.
“Когда-нибудь я отосплюсь”
, — подумала она.
Ещё нужно будет поговорить с Константином о бюджете отделения. Не хватает рук, медсестры перегружены, интерны боятся. И с этим что-то надо делать.
Но это — потом. В её руках была жизнь пациента. Всё остальное — неважно.