Страница 5 из 62
Глава 4.
Москва. Август, 2025 год.
Настя зашла в комнату, чтобы проверить подругу, но в кровати обнаружила лишь Мишку. Мальчик спал на боку, поджав колени к животу, и сжимал в руках игрушку. Настя замерла, глядя на его безмятежное лицо, потом вышла из комнаты, прикрыла дверь.
Светало, но в коридоре было темно, только свет с кухни пробивался сквозь неплотно прикрытую дверь. Она прошла на кухню и остановилась на пороге.
Алиса сидела за столом, обхватив себя руками, и смотрела в одну точку. Настя налила воду и включила чайник. Алиса даже не повернула голову.
— Спала?
Алиса промолчала.
Настя достала из шкафчика заварник, насыпала чайных ложек — на глаз, как учила бабушка. Положила мяту — Алиса любила с мятой. Залила кипятком, накрыла полотенцем, чтобы настоялся. Только тогда поставила кружку перед подругой.
— Пей.
Алиса взяла кружку, поднесла к губам, отпила маленький глоток. Поставила обратно. Не отрывая взгляда от столешницы, будто изучала рисунок дерева.
Настя села напротив, взяла свою кружку и сделала глоток. Чай был горячим, почти обжигающим, но она не почувствовала. Она вообще не чувствовала ничего, кроме тяжести в груди, которая появилась, когда она открыла дверь и увидела Алису на пороге
— Я понимаю, что ты не хочешь говорить. И не надо. Но не забивай на себя, пожалуйста.
Алиса подняла глаза. В них Настя увидела усталость и горечь. Такую глубокую, что Насте самой захотелось плакать.
Алиса молчала. За окном моросило — дождь превратился в противную морось и никак не хотел заканчиваться. Капли били по стеклу, стекали вниз, размывали очертания домов.
— Всё так запуталось, — сказала Алиса. — Я сама не понимаю, что чувствую. И боюсь, что если начну говорить — не смогу остановиться.
— Так и не останавливайся, — пожала плечами Настя. — Я никуда не тороплюсь. У меня в планах только ремонт. А он никуда не денется.
Алиса сжала кружку пальцами, провела по трещине на ручке. Дождь за окном снова усилился — теперь он не моросил, а барабанил по подоконнику, по крыше, по листьям деревьев. Настя допила свой чай, поставила кружку на стол.
— Хочешь, я расскажу тебе про свой ремонт? — спросила она. — Отвлечёшься. Там такие приключения были… Я, например, чуть не залила соседей. Три раза.
Алиса покачала головой.
Настя встала, открыла холодильник и достала продукты. Мишка скоро проснётся, пора готовить завтрак.
Настя положила ломти хлеба в тостер и начала готовить омлет. Алиса всё ещё молчала. Настя разбила яйца, добавила молоко и поставила сковородку разогреваться. Она обернулась и кинула быстрый взгляд на Алису — она была всё так же неподвижна.
Настя выдохнула, вылила яйца в сковородку, накрыла её крышкой и принялась мыть овощи для салата. Нарезала она их крупно, как любил Мишка.
Наконец, омлет был готов. Настя заправляла салат маслом, когда услышала, как Алиса прошептала:
— Он мой брат.
Настя подумала, что ей послышалось. Или что Алиса говорит не о том, о чём подумала она. Или что это шутка — такая неудачная, что даже не смешно.
— Что? Кто — брат?
— Тигран мой брат, Насть, — Алиса повернулась. На лице её были слёзы, которые она даже не пыталась вытереть. — Бабушка рассказала.
Настя чудом не выронила бутылку масла из рук. Чертыхнувшись, она поставила её на столешницу. Осторожно, будто боясь спугнуть, села рядом с подругой. Взяла её руки в свои.
Алиса не отстранилась. Пальцы у неё были не просто прохладными, а ледяными. Настя сжала их, пытаясь передать хоть немного тепла.
— Как это — брат? — тихо спросила Настя. — Вы же... вы же любите друг друга.
Алиса кивнула и вытерла слёзы, помолчала, собираясь с мыслями. Потом заговорила сбивчиво, но быстро, будто боялась, что если переведёт дыхание, то не сможет продолжить.
Когда она закончила, Настя присвистнула.
— Же-е-есть. Но вы же не знали
Алиса покачала головой.
— Тигран не знает. Я ушла. Оставила записку.
— Зачем?
— А что я должна была сказать?
“Ты мой брат, но я всё равно тебя люблю”
? Это неправильно, Насть. Это неправильно.
Настя хотела возразить, сказать что-то утешительное, но слова застряли в горле. Она не знала таких. Не было слов, которые сделали бы это правильным.
Вместо этого Настя крепко обняла Алису. Она уткнулась лицом ей в плечо и замерла, дыша тяжело и прерывисто, пытаясь сдержать слёзы.
— Я никуда не уйду, — сказала Настя в макушку. — Ты слышишь? Я здесь. Я с тобой.
Алиса кивнула, не поднимая головы.
Они сидели так несколько минут. Может, час. Настя не считала. В какой-то момент омлет остыл, тостер выключился, но никому не было до этого дела.
— Насть, — позвала Алиса, отстраняясь.
— Что?
— Ты не будешь возражать, если мы поживём у тебя немного? Я не знаю, сколько это займёт. Мне нужно время.
— Живите сколько нужно, — ответила Настя. — Я уже говорила.
Алиса вытерла слёзы тыльной стороной ладони, шмыгнула носом.
— А ты не думала поговорить с мамой? — осторожно спросила Настя.
Алиса замерла и отвела взгляд.
— Понимаю, что надо, — сказала она тихо. — Но я не готова. Не сейчас.
— Я думаю, она расскажет тебе свои причины. Да и тебя она не осудит. Она твоя мама.
— Я знаю. Но я не готова слышать её голос, видеть её лицо.
Настя кивнула. Не стала спорить.
— Тогда подождём, — сказала она.
— А если я никогда не буду готова?
— Будешь. Куда ты денешься.
— Ты в этом уверена? — усмехнулась Алиса.
— Абсолютно. Я тебя знаю.
Они помолчали. За окном дождь постепенно стихал — барабанная дробь сменилась редкими каплями, потом и они исчезли. Настя смотрела в окно, на мокрые деревья, на серое небо, которое потихоньку светлело.
— Насть, — позвала Алиса. — Спасибо тебе.
Настя встала и подошла к плите. Омлет можно было разогреть, приготовить новые тосты — тостер плохо работал, так что эти она передержала. Жизнь продолжалась.
— Сейчас будем завтракать, — сказала она. — Ты со вчерашнего дня не ела.
Алиса не ответила и ушла в ванну. Когда вернулась, освежившись, Настя уже накрыла на стол.
— Приятного аппетита, — сказала она, садясь напротив.
Алиса взяла вилку, отломила маленький кусочек омлета, положила в рот. Прожевала. Сделала глоток чая.
— Вкусно, — сказала она.
Настя улыбнулась. Настя знала: у Алисы всё будет хорошо. Она об этом позаботится.