Страница 35 из 62
Глава 28.
Областной центр. Октябрь, 2025 год.
Вероника остановилась у подъезда гостиницы и выключила двигатель. Темнело, фонари отбрасывали жёлтые круги на мокрый асфальт — только закончилася короткий осенний дождь. Она сидела, сжимая руль, и смотрела на двери гостиницы.
“Ты сошла с ума,”
— сказала она себе.
Она вспомнила лицо Льва — сколько горечи было в его глазах. Но всё же он был открыт к диалогу.
“Пора.”
Вероника открыла дверь, вышла из машины и толкнула дверь гостиницы. Холодный воздух кондиционеров ударил в лицо. На ресепшене сидела молоденькая администраторша, которая сначала уставилась в монитор, а потом подняла голову и натянула вежливую, казённую улыбку.
— Добрый вечер.
— Мне нужен Лев Волков. — Вероника услышала свой голос — чужой, охрипший, почти больной. — В каком он номере?
Улыбка администраторши стала ледяной.
— Извините, но я не могу разглашать информацию о гостях. Это правило безопасности.
Вероника положила ладони на стойку. Пальцы дрожали.
— Посмотрите, — сказала она тихо. — Посмотрите, не указывал ли он… не просил ли пропускать… Веронику.
Администраторша замялась, потом всё же опустила глаза к монитору и застучала по клавиатуре. Тишина длилась вечность.
— Двести второй, — наконец сказала девушка, не поднимая глаз. — Лифт направо.
— Спасибо.
Лифт поднимался медленно. Вероника смотрела на цифры и считала удары сердца. Коридор показался бесконечным — мягкий ковёр, приглушённый свет, запах дезинфекции и дорогой мебели. Она остановилась у двери с блестящей табличкой "202" и постучала.
Никто не ответил. Она постучала сильнее.
— Лев! Открой!
Тишина. Вероника прислонилась лбом к двери и закрыла глаза.
— Лев, пожалуйста, — прошептала она. — Я знаю, что ты там. Открой.
За дверью послышались шаги. Щёлкнул замок.
Лев стоял на пороге — хмурый, взъерошенный. Его лицо было опухшим, глаза красными, а перегаром разило так, что Вероника едва сдержала гримасу.
Он провёл ладонью по лицу — привычный жест.
— Ты, — выдохнул он. Голос сел, звучал хрипло и глухо.
— Я.
Он отступил на шаг. Вероника шагнула через порог и замерла.
В номере царил полумрак — только тусклый свет от уличных фонарей пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы. В воздухе стоял тяжёлый запах алкоголя и отчаяния. На столе — пустая бутылка виски. На полу — пиджак, сброшенный в спешке.
Вероника оглядела всё это и почувствовала, как внутри всё перевернулось.
Она молча прошла к столу, взяла бутылку воды и протянула Льву.
— Пей.
Лев взял бутылку, осушил залпом, даже не моргнув. Он выкинул её в мусорку и кивнул в сторону кресла.
— Присаживайся, — не дожидаясь ответа, он ушёл в ванную.
Вероника сняла пальто, опустилась в кресло и уставилась в стену. Обои — скучные, бежевые, с повторяющимся узором. Она теребила рукава свитера. В ушах шумела вода — Лев включил душ. Минуты тянулись как часы.
Наконец дверь открылась. Лев вышел — с мокрыми волосами, в одном полотенце, повязанном вокруг талии, но уже чуть более собранный. Он бросил на неё быстрый взгляд и отвернулся.
— Голова сильно болит? — спросила Вероника, смутившись.
— Не надо, Вероника, — сказал Лев, накинув халат.
— Я врач. И я знаю, что такая алкогольная интоксикация никому не идёт на пользу.
Он резко обернулся. Секунду они смотрели друг на друга — и вдруг Лев рассмеялся. Коротко, горько, почти истерично.
— Врач, — повторил он. — Конечно.
Он начал ходить по номеру — от стены к стене, от окна до двери. Шаги были нервными. Вероника следила за ним, боясь пропустить хоть одно движение.
Наконец Лев рухнул на край кровати — напротив неё.
— Говори, зачем ты приехала? — спросил он тихо.
Вероника смотрела на его осунувшееся лицо. Ей показалось, что он успел постареть за эти несколько часов.
— Потому что ты не дал мне ничего сказать, — выдохнула она. — Ты задал свой вопрос, я ответила — и ты ушёл. А я осталась. Стояла и смотрела тебе вслед. Как тогда, двадцать лет назад. Вероника не выдержала первой.
— У тебя должен был быть ребёнок, — сказала она. Голос дрожал, но она не стала его прятать. — Ты сам мне сказал. А потом ты столько сказал… что я выбрала Константина и выхожу замуж…
— Ты отпустила меня, — перебил Лев. — Ты сказала сделать выбор. И я сделал.
Вероника кивнула.
— Я не хотела привязывать тебя к себе, — сказала она. — Ты мечтал о карьере в Москве. Ты уже строил её. Твой проект, твоё шоу — ты говорил об этом так, будто это вся твоя жизнь. А я… я была беременна и напугана, но я не хотела, чтобы ты остался из чувства долга. Или из жалости.
— Твоя мама была у меня, — сказал Лев.
Вероника замерла.
— Что?
— Я искал тебя. — Его голос стал тише, почти беззвучным. — Дома никто не открывал. Я пошёл в больницу — и Константин мне рассказал о ваших планах. А перед тем как ты заявилась, я имел честь пообщаться с Ольгой Николаевной. И она мне всё подтвердила.
Он смотрел прямо на неё. В его глазах горело что-то тяжёлое, давно закопанное.
— Сказала, у вас там давно что-то было. А ты меня просто жалела, Вероника. Сказала, что ты будешь счастлива с Константином.
Вероника смотрела на него, не веря своим ушам.
— Она сказала тебе это? — прошептала она. — Моя мать?
— Да.
Вероника не заметила, как начала плакать. Она вспомнила, как билась в истерике, как строила планы, чтобы сорваться к нему.
— Она узнала о беременности, — сказала Вероника сквозь слёзы. — Она… она заперла меня, Лев. Заставила уволиться из больницы. Она следила за каждым моим шагом.
— Но ты убежала, — сказал Лев.
— Да. Я смогла. Я обманула её и побежала прямо к тебе, Лев.
Лев молчал. Его лицо стало серым.
— И ничего не сказала. А я уехал.
— Но у тебя всё было хорошо! — выкрикнула Вероника. — Я наблюдала за тобой, Лев. Ты оправился после смерти отца. У тебя была семья, Лев. Родился сын. Ты был на экранах, ты улыбался, ты строил планы. А я… я была замужем за Константином и боялась разрушить всё, что ты построил. Я боялась, что ты возненавидишь меня за то, что я скрывала.
— Но почему ты молчала потом? — спросил он. — Когда мы снова встретились? У тебя было время рассказать мне. Ты приезжала в Москву. Мы были вместе. Ты могла сказать!
На последних словах голос его дрогнул. Он положил голову на колени и накрыл её руками — так, будто прятался от всего мира.
Вероника поняла — он плачет.