Страница 33 из 62
Глава 27.
Областной центр. Октябрь, 2025 год.
Лев зашёл в номер, даже не помня, как добрался в гостиницу. Руки дрожали, в голове гудело, перед глазами всё ещё стояло её лицо — мокрое от слёз, испуганное, виноватое. Голова раскалывалась, он упал на кровать, желая, чтобы всё прекратилось.
Телефон завибрировал. Лев посмотрел на экран — Соня. Он сбросил вызов. Через минуту — снова. Снова сбросил, поставил телефон на беззвучный режим.
Соня сменила тактику — начала ему писать.
“Лев, где ты?”
“Ты подписал документы?”
“У нас дедлайн, поторопись.”
Лев сел на край кровати, уставился в стену. В голове крутились обрывки разговора — её слёзы и оправдания. Неужели оно всё стоило того?
Лев нажал на имя Тиграна. Ему срочно нужно было поговорить с сыном: узнать, как чувствует себя Стефания и сказать, что им срочно нужно обсудить кое-что. Лев ещё не придумл, как сказать ему и Алисе нельзя быть вместе.
Но Лев не успел произнести ни слова. Как только Тигран взял трубку, Лев услышал голос сына:
— Ты знал?
Лев замер. Сердце ухнуло вниз. Неужели Соня рассказала ему? Так быстро?
— Тигран, — переспросил Лев, хотя уже знал. — Что случилось?
— Ты знал, что Алиса — моя сестра?
Лев закрыл глаза и тихо выругался.
— Я узнал недавно, — сказал он.
Тигран бросил трубку.
Лев сидел, глядя на телефон, и чувствовал, как внутри разрастается пустота.
Он прошёлся по комнате, но не нашёл минибара. Тогда он заказал обслуживание номера. Официант принёс бутылку и пожелал хорошего вечера. Лев налил полный стакан, выпил залпом. Обожгло горло, но стало не легче. Налил ещё один.
Он пил и думал о том, как всего одна ложь смогла разрушить всю его жизнь. И ладно его жизнь — Тигран теперь никогда не простит его. Он столько раз был прав насчет Сони — старался держаться подальше от её игр и планов на их семейное будущее, а Лев никогда не был надёжной поддержкой сына. Думал, что он достаточно взрослый.
А в итоге его сын несчастлив, а жена не готова остановиться ни перед чем ради своих целей.
Лев откинулся на спинку кресла, слезы покатились по его щекам. Так он и сидел, сжимая бокал в руках, пока не отключился.
____
Вероника сидела на кухне, обхватив себя руками. Мать стояла у плиты, заваривала чай. Вероника думала: “
какой к черту чай
?”. Но видимо, маме нужно было чем-то занять руки.
— Вероника, — сказала мама. — ты всё сделала правильно. Ты можешь винить себя лишь в том, что позволила ему снова войти в свою жизнь!
Вероника подняла голову.
— Что ты такое говоришь?
— А в чём я не права? — Вероника видела, как мама выплевывала слова. — Посмотри как всё обернулось!
Вероника покачала головой. Как она могла говорить это? Она же знала, чем в итоге закончилась эта ложь: она жила с человеком, который не любил её все эти годы.
— Нечего ему было появляться, — мать повернулась, оперлась руками о столешницу. — Он тогда испортил тебе жизнь. И сейчас испортит.
— Мам, хватит.
— Что — хватит? Правду говоришь? Он появился — и сразу скандал, развод, дети страдают. И ты страдаешь.
— Он не портил. Я сама всё испортила, — голос Вероники дрожал.
Ольга Николаевна хотела возразить, но не успела.
В прихожей хлопнула дверь. Витя — со спортивной сумкой, в куртке, с красными от ветра щеками.
— Я дома, — сказал он и замер. Увидел как бабушка зло смотрит на маму, которая плачет и остановился.
— Ма, бы? — спросил он взволнованно. — Что у вас тут происходит?
Ольга Николаевна поджала губы.
— Да гости к нам заявились.
— Что, отец приехал знакомиться?
Вероника побледнела. Витя говорил спокойно, но в его голосе была горечь.
“Как, откуда…”
— Ты знал? — спросила она.
Витя кивнул.
— Бабушка рассказала, — он кивнул в сторону Ольги Николаевны. — Когда ездила в Москву.
Вероника перевела взгляд на мать.
— Если ты так против, зачем рассказала?
— Я должна была предупредить твою непутёвую дочь, — Ольга Николаевна скрестила руки на груди. — Алиса жила с его сыном. Ты понимаешь, каких делов она натворила?
— Что? — Вероника почувствовала, как земля уходит из-под ног. — Алиса… и Тигран…
— Да, — Витя смотрел на неё прямо. — Мой друг Тигран оказался моим братом.
Вероника закрыла лицо руками.
— Господи…
— Хватит! — Ольга Николаевна стукнула ладонью по столу. — Хватит разводить цирк! Все разошлись по комнатам!
Вероника подняла голову, посмотрела на мать. Та была бледной, тяжело дышала.
— Витя, воды, — сказала Вероника. — И таблетки.
Витя метнулся к шкафчику, налил стакан, достал лекарства. Ольга Николаевна сналача крутила головой, но потом сдалась — села на стул, прижала руку к груди.
— Всё хорошо, — прошептала она. — Помирать не собираюсь.
Вероника помогла ей подняться, отвела в комнату. Уложила в кровать, измерила давление. Витя принёс чай.
— Выйдите, — сказала Ольга Николаевна. — Подайте мне книгу с полки. Ту, в синей обложке.
Вероника подала, хотела остаться, но мать покачала головой.
— Иди. Я сама.
Вероника вышла, закрыла дверь. В коридоре она остановилась, прислонилась к стене.
— Витя… — начала она.
— Мам, — он подошёл, обнял её. — Мне по учёбе много задали. Я пойду.
Он не смотрел ей в глаза. Вероника понимала — он не хочет говорить.
— Иди, — сказала она. Значит, не сейчас.
Витя ушёл в свою комнату. Вероника осталась одна. Она взяла телефон, набрала Алису. Дочь не отвечала.
Вероника спустилась на первый этаж, прошла на кухню. Там она протёрла стол и налила себе чай, который заварила мама.
Так она и просидела за столом, сжимая кружку остывшего чая. Она сидела и снова и снова прокручивала в голове всю свою жизнь — как родились дети, как она нянчила их и училась, как проходила практику, как они строили дом…
Если бы она тогда не послушала маму, может они не жили бы в таком доме. Может, она не стала бы врачом — так и продолжила бы работать медсестрой. Но был бы у её детей отец? А что бы она делала, когда мама заболела? Она же выбрала кардиологию из-за её здоровья. Нашли бы они деньги на лечение?
А если бы Лев выбрал её, хватило бы ему сил отказаться от своей мечты?
“Нет, нам бы пришлось переехать.”
И бросить маму? Поступить как отец Вероники, сбежать в лучшую жизнь?
“А выбрал бы Лев меня? Не сломался бы, не отказался?”