Страница 18 из 62
Глава 15.
Москва. Август, 2025 год.
Лев откинулся в кресле и посмотрел на расписание. До обеда он провёл два совещания, и у него выдалась свободная минутка. Сегодня должно было быть ещё три встречи.
Он любил такие дни. Когда голова занята, когда нет времени на лишние мысли, на сомнения, на то, что он старательно отодвигал в дальний угол сознания. Лев потер переносицу. Спал он сегодня плохо — опять снилась та ночь. Опять он просыпался в холодном поту, ища её рядом. Опять находил пустоту.
— Кофе, — сказал он в селектор. — Двойной, без сахара.
— Сейчас принесу, — ответила секретарша.
Он встал, подошел к окну. Москва внизу жила своей жизнью — машины, люди, дома. Огромный, равнодушный город, который принадлежал ему. Двадцать лет он строил эту империю. Двадцать лет он доказывал — себе, Соне, тому провинциальному городишке, что он чего-то стоит.
А теперь, стоя у окна и глядя на стеклянные башни, он чувствовал только пустоту.
Телефон завибрировал. Лев взглянул на экран — звонила дочь.
— Стефания, — ответил он. — Что случилось?
— Папа, — голос дочери был плачущим, испуганным. — Папа, ты должен мне помочь. Скорая едет, а я не могу...
— Какая скорая? Что случилось?
— Мы снимали челлендж, я прыгнула, а там было выше, чем я думала, и я повредила ногу, а учительница вызвала скорую, а я не хочу в больницу, папа! У нас ещё не доснято!
Лев закрыл глаза. Он не понимал этого мира — Стефания, как и многие подрости, жила в нем, а он оставался снаружи.
Но она была его дочерью, и она плакала.
— Ты должна поехать в больницу, — сказал он твердо. — Никаких вариантов. Я попрошу маму приехать.
— Я звонила ей! — голос Стефании сорвался на крик. — Она не отвечает! Я звонила много раз, она не берет трубку!
Лев почувствовал, как внутри поднимается раздражение. Соня опять занята. Ей снова плевать на всех, кроме себя.
— Набери маму еще раз, — сказал он. — А я сейчас приеду.
Дочь шмыгнула носом и прошептала в трубку:
— Обещаешь?
— Обещаю.
Он отключился, нажал кнопку селектора.
— Срочно найдите Софью Германовну.
— Софья Германовна на переговорах, — ответила секретарша. — Она просила не беспокоить.
— Мне плевать, что она просила, — отрезал Лев. — Найдите её.
Лев снова позвонил Стефании и попросил её узнать у фельдшера, в какую больницу её везут. Он схватил пиджак, ключи от машины, на ходу бросил секретарше:
— Перенесите всё, что запланировано на сегодня. Я уезжаю.
— Лев Викторович, у вас через час переговоры...
— Я сказал — отмените!
Он вышел, не дожидаясь ответа.
____
В больнице было душно — очень много людей и каталок. Лев чувствовал раздражение и панику. Он итак потратил слишком много времени в дороге — чёртовы пробки.
Он прошел к стойке регистрации, назвал имя дочери. Медсестра посмотрела в компьютер, кивнула.
— Стефания Волкова? Она в отделении экстренной медицинской помощи, — медсестра показала, куда ему нужно пройти.
— Спасибо.
Лев помчался по коридору, стараясь не сбить никого. Тревога только нарастала. Наконец, он увидел дочь — Стефания сидела в коридоре на кресле-каталке и выглядела относительно бодрой, только немного бледной.
Но когда она увидела его, то разревелась снова.
— Папа! Я так испугалась...
— Всё хорошо, — он обнял её, погладил по голове. — Всё хорошо, глупая. Нога цела? Болит сильно?
— Терпимо. Меня осмотрели, сказали, что сотрясения нет. И ещё рентген сделали. Сказали ждать результатов . Но я всё равно боюсь.
— Не бойся, — он поцеловал её в макушку. — Я здесь. Будем ждать вместе.
Стефания уснула, держа его за руку. Лев смотрел на неё и думал о том, как же она быстро выросла. Он совсем этого не заметил. И сейчас, когда ей было плохо, она будто снова была маленькой девочкой.
Результаты были готовы через час. Лев аккуратно разбудил дочь, когда к ним подошёл врач. Оказалось, что перелома у Стефании нет. Дочь уже обрадовалась, когда врач озвучил её диагноз.
— У вас сильное растяжение связок.
— Это значит никаких танцев, да? — Стефа сразу надула губки.
Доктор кивнул.
— Боюсь, что да.
— Подскажите, насколько всё серьёзно? — Лев всё ещё беспокоился.
— Разрыва нет, так что легко отделались. Чаще всего подобные растяжения полностью проходят через две недели. К этому моменту боль пройдет, но стопу всё ещё нагружать в полной мере не реккомендуется, чтобы избежать рисков повторной травматизации.
Лев кивнул. Он видел, как расстроилась дочь. Стефания больше не плакала, но осунулась и стала очень грустной.
— Медсестра заберёт вашу дочь на бинтование. Потом сами сможете приобрести комфортный для вас ортез, — доктор протянул Льву бумажку. — Рецепт на обезболивающие, дозировку я указал.
Лев поблагодарил доктора. Стефу забрала медсетстра, предупредив его, что ему придётся подождать — очередь была большая.
Лев сказал дочери, что будет на связи. Соня так и не перезвонила. Он проверил телефон — ни звонков, ни сообщений. Он набрал её секретаршу.
— Софья Германовна ещё на переговорах? — спросил он.
— Да, Лев Викторович. Она просила не...
— Передайте ей, что её дочь в больнице. И пусть она мне позвонит. Немедленно.
Он отключился, сунул телефон в карман. Выдохнул. Лев прошелся туда-сюда, засунув руки в карманы брюк. Мысли путались, но одна была главной: он ненавидел больницы. Запах, свет, белые стены — всё напоминало о том времени, когда
и как
он потерял отца.
Он вышел из больницы и глубоко вдохнул. Воздух загрязнённого мегаполиса показался ему более приятным, чем больничный. Он так и стоял — тревожность постепенно отступала. Главное, что с дочерью всё хорошо. А с Соней он разберётся.
У него зазвонил телефон. Лев даже не надеялся, что это была его жена — звонила его секретарша. У неё не получилось перенести одну из встреч, так что Лев в срочном порядке решал вопросы через своего менеджера.
Они почти решили вопрос со сценаристами нового шоу. Лев развернулся, чтобы вернуться в больницу и проверить дочь.
И увидел
её
.