Страница 15 из 62
Глава 12.
Областной центр. Август, 2025 год.
Когда начало светать, Вероника открыла глаза. Она не спала — так, проваливалась в тяжёлую, липкую дремоту, где мысли путались, а время тянулось бесконечно. Тело ломило, будто она разгружала вагоны, голова гудела, во рту было сухо. Она заставила себя встать, заправила постель — простыни были смятыми, подушка сбилась в ком.
Душ не помог. Горячая вода стекала по спине, но не смывала усталость. Вероника стояла, уткнувшись лбом в кафельную плитку, и чувствовала, как мышцы ноют. Она подумала о том, как хорошо бы сейчас взять отпуск. Уехать куда-нибудь подальше от обязанностей и драмы в личной жизни, лежать на пляже, читать книги и не думать ни о чём.
Но работы слишком много. Отделение без неё не справится. А, может, она просто их приучила? Всегда была слишком доброй, прикрывала косяки, выбивала премии. Знала, что Костя, как главврач, всегда очень строг, а у её подчиненных всегда что-нибудь случалось.
Она списывала это на сложности работы — давно нужно было заняться штатом, людей было мало. Вероника жалела их — она всегда была доброй, во всех видела людей, которые тоже устают, у которых тоже есть семьи. Она шла на встречу каждому, стараясь, чтобы эффективность не просела, чтобы это не отражалось на пациентах. И прикрывала косяки во вред себе.
Она выключила воду, вытерлась, натянула халат и посмотрела на себя в зеркало. Она успела отметить бледность кожи и красноту глаз, новые морщинки — и отвернулась. Нет смысла загонять себя ещё больше.
Вероника прошла на кухню и поставила чайник. Пока вода грелась, смотрела в окно на сад, на яблони, которые уже начинали желтеть. Мама говорила, что раз в этом году урожай вышел не очень, в следующем будет много яблок. Вероника подумала, что теперь собирать их придётся самой — Константин всегда помогал, они вместе трясли ветки, сортировали плоды, варили варенье. А теперь не будет.
Чайник закипел. Вероника заварила чай, налила в кружку. Сделала глоток, поморщилась — горький. Отлично. То что нужно, чтобы проснуться .
Из коридора послышались шаги — Константин проснулся. Вероника не обернулась. Слышала, как он прошёл в ванную, потом замер на пороге кухни.
— Ты не спала? — голос его был хриплым.
Вероника не ответила, сделала ещё глоток чая.
Он прошёл, сел за стол. Вероника повернулась к нему. Он выглядел плохо — бледный, с синяками под глазами, небритый. Дорогая домашняя рубашка была расстёгнута на две пуговицы, волосы торчали в разные стороны. Он смотрел на неё, и Вероника видела его растерянность — он будто не ожидал, что у неё хватит сил, и не верил, что потерял контроль.
— Вероника, мы можем поговорить...
— Нет, — перебила она. — Вчера мы говорили. Сегодня я прошу тебя собрать вещи.
Он смотрел на неё, не веря. Ждал, что она передумает. Ждал, что это была шутка или сон. Вероника сидела, сложив руки на груди, и не отводила взгляда.
— Пожалуйста, — сказала она. — Не усложняй.
Константин встал и вышел. Вероника всё так же медленно пила чай. Со второго доносились звуки — он открывал шкафы, доставал вещи, бросал их в сумку. Потом шаги затихли.
Через минуту Константин спустился по лестнице и прошёл в гостиную. Она слышала, как он несколько раз открывал ящики комода. Потом прошёл в ванную — там он провозился дольше. Вероника слышала, как несколько баночек со звоном упало с полок и как Константин выругался.
Он ходил туда-сюда по дому. Каждый раз брал одну вещь — папку с документами, старый свитер, зарядку для телефона. Не спешил — деловито проверял, не забыл ли чего. Словно ждал, что она остановит его.
Она не останавливала.
Через сорок минут он наконец вышел в коридор с двумя сумками и рюкзаком. Остановился, посмотрел на неё. Вероника стояла в дверях гостиной, сложив руки на груди.
— Ты точно этого хочешь?
Она подошла ближе, взяла его за руку. Его пальцы были холодными.
— Уходи, Костя, — сказала она тихо. — Пожалуйста, не нужно.
Он хотел обнять её, но она отступила на шаг. Не грубо, не резко — просто сделала шаг назад, давая понять, что между ними теперь расстояние.
— Прощай.
Вероника не ответила. Константин вышел, закрыв за собой дверь.
Вероника стояла в прихожей, глядя на закрытую дверь. Внутри было пусто — ни боли, ни облегчения, на которое она так надеялась.
— Дочь, — раздался голос мамы.
Вероника обернулась. Она спустилась по лестнице и так и стояла там, в старом халате, с седыми волосами, которые она ещё не успела уложить. К удивлению Вероники, в её глазах не было осуждения.
— Мам...
— Иди сюда, — сказала мама, раскрывая объятия.
Вероника шагнула вперёд, уткнулась лицом в мамино плечо. И только тогда заплакала. Тихо, беззвучно, судорожно всхлипывая. Мама гладила её по спине, по голове, не говорила ни слова. Просто была рядом.
— Всё будет хорошо, — прошептала она наконец. — Всё будет хорошо, доченька.