Страница 14 из 62
Глава 11.
Областной центр. Сентябрь, 2025 год.
Вероника открыла дверь и шагнула в тишину. Дом встретил её привычными запахами — травяной чай, выпечка, лёгкий аромат цветов, которые мама поставила в гостиной. Всё было на своих местах. Та же вешалка в прихожей, тот же половик, на котором она вытирала ноги тысячу раз, те же тапки, стоящие у порога.
Но она не была прежней.
Вероника разулась, повесила пальто в шкаф. Движения её были медленными.
Она прошла на кухню. Константин сидел за столом с ноутбуком, пил чай. Увидел её и кивнул.
— Ты рано, — сказал он.
Вероника подошла к плите. Заварник был почти полным — Ольга Николаевна любила заваривать впрок, чтобы хватило на весь день. Вода в чайнике недавно вскипела. Вероника налила себе чай.
Руки не дрожали. Она удивилась этому — спокойствию, которое вдруг пришло на смену боли и страху. Будто внутри что-то щёлкнуло, и всё встало на свои места. Будто она всю жизнь ждала этого момента и теперь, когда он наступил, не нужно было больше бояться, сомневаться, откладывать.
— Как дела в отделении? — спросил Константин, не отрываясь от экрана. Пальцы его бегали по клавиатуре — он что-то печатал, может, отчёт, может, письмо, может, очередное сообщение той, о ком она не хотела думать.
— Нормально.
Она села напротив, поставила кружку на стол. Смотрела на него — на его руки, которые когда-то держали её лицо. На его глаза, которые когда-то смотрели на неё с нежностью. На его губы, которые будто в прошлой жизни шептали ей:
“Ты — моя семья”.
Теперь всё это было чужим.
Вероника смотрела на мужа и не узнавала его. Не потому, что он изменился — просто она наконец-то увидела его настоящим. Без розовых очков, без надежды, что когда-нибудь всё изменится.
— Костя, — сказала она. — Нам нужно поговорить.
Он поднял глаза, удивлённый. На секунду его пальцы замерли над клавиатурой, потом снова забегали — он допечатал и закрыл ноутбук.
— О чём?
Вероника смотрела на него и думала о их совместной жизни. Он дал имя её детям, крышу над головой, стабильность. Она всегда была благодарна.
Но благодарность не заменила любовь.
— Я знаю, — сказала она.
— Что?
— Всё.
Константин замер. Чашка в его руке дрогнула. Он откашлялся, пытаясь что-то сказать, но Вероника подняла руку, останавливая его.
— Не надо врать, — продолжила Вероника. — Не надо оправдываться. Я не буду кричать и устраивать скандал. Я просто хочу, чтобы ты знал: я всё знаю.
— Вероника...
— Все твои женщины, — перебила она. — И дети.
Вероника произносила эти слова спокойно, будто читала лекцию: без злости, слёз и упрёков. Она заметила, как дёрнулся кадык Константина, как побелели костяшки пальцев, сжимающих кружку. Он пытался сохранить лицо, но оно трещало по швам.
— Откуда…, — Константин побледнел.
— Неважно, — Вероника подняла руку, останавливая его. — Это не имеет значение. Главное — я не могу больше жить с тобой.
— Послушай, я...
Вероника покачала головой.
— Не надо, Костя. Я не хочу оправданий.
Она встала, взяла кружку, вылила остывший чай в раковину. Поставила на сушилку. Повернулась к нему — он всё ещё сидел, глядя на неё потерянным взглядом.
— Я подаю на развод.
— Вероника...
— Спокойной ночи, Костя.
Вероника вышла из кухни. В коридоре остановилась, прислонилась к стене. Сердце колотилось, но она не плакала. Слёз не было.
Она зашла в спальню, села на кровать. Комната была такой же, как всегда — её халат на спинке стула, его тапочки у кровати, их совместная фотография на тумбочке.
Вероника взяла рамку, посмотрела на их лица. Тогда она верила, что всё будет хорошо. Что благодарность перерастёт в любовь. Что привычка станет счастьем.
Она положила фотографию на место, легла на кровать, уставилась в потолок. В голове крутились мысли. Двадцать лет брака. Двадцать лет, которые она прожила с человеком, которого уважала, но не любила. Который дал ей всё, кроме того, что было нужно на самом деле.
Она вспомнила тот день, когда согласилась выйти за него замуж. Ей было страшно, она была беременна, мать давила, а Лев уехал. Константин пришёл, сказал: “Я позабочусь о тебе”.
Теперь уже всё это было неважно.
Вероника так и не смогла уснуть. Она лежала и думала о том, что завтра нужно будет сказать матери, потом как-то объяснить детям.
И жить дальше.