Страница 11 из 63
5 глава
Проходит ещё две недели.
Принц И Хван приходит к нам в манор Ёнов три раза. Каждый раз под разным предлогом.
Первый раз «передать благодарственное письмо от вдовствующей королевы за моё скромное поведение на банкете». Второй раз «спросить совета моего отца» (отца дома не оказалось какое совпадение!). Третий раз «прокатиться мимо и заехать, потому что цветёт
поккот-наму
¹ во дворе у Ёнов, и она такая красивая».
В третий раз я уже понимаю.
Это не совпадения.
Сори понимает раньше меня. На третий визит после того как принц уезжает, она аккуратно говорит, расчёсывая мне волосы:
—
Агасси
. Господин принц.
— Что, Сори?
— Он приезжает часто.
— Да.
—
Агасси
… слуги говорят. И слуги других домов говорят. Уже шёпот идёт.
Я молчу.
— Я не из тех, кто болтает, — говорит Сори за моей спиной. — Я просто хочу, чтобы вы знали.
— Я знаю, Сори. Спасибо.
И в тот же день я делаю две вещи.
Первое: пишу Суён записку. Прошу её приехать ко мне завтра. Я уже была у неё дома в маленьком, скромном, но удивительно уютном домике в южной части города, где её мать варит лекарства в большом медном котле, а во дворе сушатся пучки трав. Я была у Суён четыре раза. Мы стали не просто подругами. Мы сблизились и она стала мне доверять.
Я хочу попросить её об одной услуге.
Второе: я приказываю Сори найти мне служанку, которая занимается посудой. Той самой, через которую проходят все чашки в доме.
— Сори, — говорю я тихо. — Если кто-то посторонний попытается подойти к моей чашке, или к посуде, которую готовят на гостей, — я хочу знать.
Сори смотрит на меня очень долго.
—
Агасси
, — говорит она тихо. — Вы боитесь, что вас отравят?
Я колеблюсь.
— Я не знаю, — говорю я. — Я просто… я слышала. Слухи в городе. Иногда в таких знатных домах… бывают непредвиденные вещи.
Это полуправда. Я слышала, конечно, но не в этом городе. В сериале. В третьей серии «Лунных хризантем» Хварин сама заказывала отравительницу, чтобы убрать Суён.
И сейчас по канону, это должно произойти через несколько дней.
Я хочу знать, повторяется ли канон. И если повторяется, я хочу остановить это до того, как кого-нибудь убьют.
—
Агасси
, — кивает Сори. — Я найду. Я скажу.
— Только осторожнее…
— Хорошо.
Суён приезжает на следующий день.
Я веду её в свою личную комнату. Это уже почти неприлично пускать гостью так далеко в дом, но мне нужно поговорить с ней наедине.
Сори стоит у двери снаружи. Никого не пускает.
Я опускаюсь на колени напротив Суён. Беру её за руку.
— Сун, — говорю я. — Мне нужно с тобой поговорить.
— Хварин, я слушаю.
— Слушай. И не задавай вопросов, пока я не закончу. Хорошо?
Она кивает. Серьёзно.
И тогда я говорю.
Не всё. Не про мой мир. Не про дораму. Но почти.
— Сун, — говорю я. — Я не та, кем кажусь. Я не Хварин. Не та Хварин, которой я была раньше. Я… изменилась. Очень. После одной ночи в начале того месяца. Я не могу объяснить, мне самой страшно. Но я больше не та девушка, которая знала бы, как тебя обидеть. И мне нужна… твоя помощь.
— Хварин, — она крепко сжимает мне руку, — я слушаю.
— У меня есть… подозрение. Что в этом доме готовится что-то плохое. Что-то против кого-то. Я думаю, что это может коснуться тебя. Или меня. Или даже принца.
Она бледнеет.
— Кого ты подозреваешь?
— Я… — я не могу сказать «своего отца». Это было бы безумие. И я не уверена, что это отец. — Я не знаю. Кого-то.
— Что я могу сделать?
— Твоя мать. Она же целительница. Может ли она… научить меня. Распознавать яды. Хотя бы базовые. Чтобы я могла… проверять. Свою чашку. Чашки гостей.
Суён смотрит на меня очень долго.
— Хварин, — говорит она. — Дочь министра, которая просит научиться распознавать яды. Ты понимаешь, как это странно?
— Понимаю.
— И ты понимаешь, что моя мать простая знахарка. Что если выяснится, что она учила тебя такому, это может быть опасно для нас?
— Понимаю.
Она кивает.
— Хорошо. Я научу. Сама. Я знаю достаточно. И без мамы. Это будет только между нами.
— Сун…
— Молчи. — Она улыбается, и в её улыбке что-то новое. Сильное. — Я тоже не та, кем кажусь. Я тоже многое могу. Просто я ждала, что меня кто-нибудь попросит.
И я понимаю, впервые понимаю по-настоящему, какой Суён должна была быть всё это время. Не «святой». Не «жертвой». Настоящей. Той, которая по канону спасёт принца и которая, кажется, теперь может спасти меня.
Мы пьём чай. Долго. Тихо. И, впервые за всё время в этом мире, я чувствую, что я не одна.
Вечером через два дня после визита Суён, Сори входит в мою комнату с очень бледным лицом.
—
Агасси
.
— Что?
— Идите со мной. Тихо.
Я встаю. Иду за ней. Через галерею. Через двор. Через ещё одну галерею. В заднюю часть дома, где живут слуги, куда я никогда раньше не заходила.
Сори ведёт меня в маленькую комнатку кладовую, кажется. Там, на полу, на коленях, со связанными за спиной руками, сидит женщина.
Не молодая. Лет сорока. Простая, в сером одеянии служанки. Лицо обычное. Только глаза испуганные.
— Кто это? — спрашиваю я.
— Я не знаю её,
агасси
, — говорит Сори тихо. — Она не из дома Ёнов. Она проникла сегодня под видом прачки. Я была настороже, как вы велели. Я её поймала. У неё я нашла это.
И Сори протягивает мне маленький свёрток. Бумажный. Я разворачиваю.
Внутри мелкий белый порошок. Без запаха. Я смотрю долго.
Я не химик. Я не знаю наверняка, что это. Но я подозреваю, что это.
Это яд.
Я смотрю на женщину на коленях.
— Кто послал тебя? — спрашиваю я.
Она молчит.
— Кто. Послал. Тебя.
— Я… я не могу,
агасси
. Меня убьют.
— Тебя убьют, если ты не скажешь. — Я говорю это очень тихо. Голосом Хварин. — Кто послал?
Она дрожит.
И наконец поднимает на меня глаза.
И говорит еле слышно, шёпотом, как будто боясь, что эти слова сами по себе её убьют:
— Госпожа Ён.
Агасси
. Я не понимаю. Я… я думала, что меня послали вы.
Я каменею.
— Что?