Спасительная нить

— Хорошо. Все эти занятия не прошли даром. — Обеспокоенное выражение не сходит с лица Линдси, пока я ей не улыбаюсь.

— Идешь спать? — спрашиваю я, принимаясь варить кофе. Зная, что кусок в горло не полезет, я достаю из шкафчика только одну чашку.

— Да. Спокойной ночи, ребята.

О'Брайен подходит ко мне ближе и, накрыв чашку своей ладонью, говорит: — Спокойной ночи, Линдси.

Как только моя сестра уходит к себе в комнату, рука О'Брайена соскальзывает с чашки и поднимается к моему лицу. Я закрываю глаза, когда его пальцы берут меня за подбородок и приподнимают голову.

— Посмотри на меня, — велит он, и я, не в силах отказать ему хоть в чем-то, открываю глаза. Они встречаются с его темным взглядом, в котором читается безграничное понимание.

Что бы он там ни увидел на моем лице, это заставляет его обнять меня за плечи и повести по коридору в мою спальню. Он закрывает за нами дверь и, не включая свет, заключает меня в свои объятия.

Как только я оказываюсь в его объятиях, меня переполняет чувство вины.

Я убила человека.

Я утыкаюсь лицом в его рубашку, глуша вырывающийся крик. Обхватив его руками, я сжимаю ткань его рубашки в кулаках и цепляюсь за него, как за спасительную нить.

Так оно и есть.

Я цепляюсь за мужчину, ради которого только что совершила убийство, и хотя я знаю, что сделала бы это снова, это нисколько не облегчает вину, тяжким грузом лежащую на моей душе.

— Я держу тебя, — шепчет О'Брайен, целуя меня в макушку. — Отнимать первую жизнь чертовски тяжело. Прости, что так вышло.

Я киваю, зарываясь в его рубашку еще глубже, просто желая, чтобы его сила полностью окутала меня.

За прошедшие семь месяцев мое увлечение и восхищение О'Брайеном переросли в любовь настолько глубокую, что я бы просто умерла, если бы потеряла его. Каждая секунда, проведенная с ним — это дар, который я бесконечно ценю.

Но он старше меня на двенадцать лет и к тому же мой наставник. Он мой напарник, и я не стану рисковать тем, что между нами есть, признаваясь ему в своих чувствах. Я унесу свою любовь к нему в могилу.

Когда я обнимаю его, чувствую его руки вокруг себя, я быстро успокаиваюсь и наконец осознаю, как это прекрасно — быть в объятиях мужчины, которому принадлежит все мое сердце.

Хотя я уже перестала плакать, О'Брайен не отстраняется. Его хватка не ослабевает, а губы по-прежнему прижаты к моей макушке.

Я люблю тебя.

На мгновение его объятия становятся крепче, и от этого я чувствую себя по-настоящему любимой. Затем он отстраняется, оставляя мое тело жаждать его прикосновений.

— Приведи себя в порядок.

Я включаю свет, понимая, как ужасно я, должно быть, выгляжу.. и пахну. Бросившись к шкафу, я хватаю шорты и футболку, а затем убегаю в ванную. Мельком взглянув на себя в зеркало, я морщусь от своего растрепанного вида.

Зная, что О'Брайен в моей спальне, я спешно проделываю все водные процедуры, не желая упускать ни секунды, которую могла бы провести с ним. Даже если это происходит при таких жутких обстоятельствах.

Не успеваю я закончить чистить зубы, как меня накрывает первый флешбэк.

Курти, целящийся в О'Брайена. Реакция моего тела, готового умереть за человека, которого я люблю больше всего на свете. Как я сбиваю О'Брайена с ног, одновременно стреляя из пистолета.

Выстрелы.

Выстрелы.

Выстрелы.

Выронив зубную щетку, я разворачиваюсь и падаю на колени перед унитазом, меня рвет. Мой пустой желудок мучительно сжимается.

Я слышу, как открывается дверь ванной, и через мгновение руки О'Брайена собирают мои влажные волосы, убирая пряди от лица.

Из меня выходит только воздух, как будто моя душа пытается очиститься от пятна, которое оставило на ней это убийство.

Моя пуля, пробивающая грудь Курти. Невыносимый страх от того, что я не успела спасти О'Брайена. Острое облегчение при виде того, как он стоит позади меня. Стеклянный взгляд Курти.

Мое тело начинает сотрясаться еще сильнее, и я даже не осознаю, что уже плачу, а не давлюсь от тошноты, пока О'Брайен не притягивают меня к своему телу. Не заботясь о том, насколько это уместно, я усаживаюсь на него верхом и, прижавшись к нему так близко, как только могу, прячу свое разгоряченное лицо в изгиб его шеи.

Его руки обвиваются вокруг меня стальными защитными обручами, тепло его тела перетекает в мое.

Проходит несколько минут, прежде чем волна шока отступает. Я в изнеможении прижимаюсь к О'Брайену. Проходит еще какое-то время, прежде чем я спрашиваю: — Ты когда-нибудь убивал?

Он прочищает горло.

— Да.

— Потом становится легче?

После небольшой паузы он бормочет: — Нет.

Его честность вызывает новую волну вины и шока, но на этот раз слезы текут беззвучно, пока меня не охватывает усталость.

Глубокой ночью я вздрагиваю и просыпаюсь, но объятия О'Брайена тут же смыкаются вокруг меня еще крепче. Должно быть, он перенес нас на кровать после того, как я уснула, и, не желая видеть перед собой мертвые глаза Курти, я зарываюсь глубже в исходящее от О'Брайена тепло.

— Ты не ушел, — шепчу я очевидное.

— Конечно нет.

Большинство людей считают его резким и вспыльчивым. Но не я. Я быстро поняла, что у него просто нет времени и терпения на всякую чушь, и это одна из тех вещей, которые я в нем люблю больше всего.

— Спасибо.

— Ты мой напарник, Джей Джей. — Он целует меня в макушку. — Мы пройдем через это вместе. Слышишь?

Я киваю, потираясь щекой о ткань его серой рубашки, плотно облегающей грудь.

— Не думала, что это так сильно по мне ударит, — признаюсь я, чувствуя, как внутри снова поднимает голову чувство вины.

— Просто продолжай твердить себе, что выбор был либо он, либо я.

Его слова пронзают меня до глубины души, и, не в силах сдержаться, я прижимаюсь к нему так близко, как только могу, обнимаю его и крепко держу.

— Только не ты.

Боже.

Я не переживу его потерю. Это просто не вариант.