Спасительная нить

Чтобы немного разрядить обстановку, я спрашиваю: — Я думал, ты хотела, чтобы я стал твоим наставником? Уже передумала?

Ее глаза округляются.

— Ты говоришь «да»?

Я наклоняю голову, и уголок моего рта слегка приподнимается в ответ на ее шокированное выражение лица.

— Думаешь, я бы таскал тебя с собой, если бы это было не так?

Ее лицо буквально озаряется светом. Ее улыбка сияет и чертовски прекрасна.

— Спасибо. Я буду очень стараться учиться.

— И чему ты научилась сегодня?

— Тому, что тебе нужно личное пространство.

Из меня вырывается смешок.

— Я про работу, Джефферсон.

— Не отвлекаться во время наблюдения.

Я снова киваю на дверь. Когда она отпирает замок, я сам толкаю дверь. Линдси сидит за кухонным столом в наушниках перед ноутбуком. Я подхожу и выдергиваю один наушник. Она пугается так, что чуть не падает со стула, и вскакивает на ноги.

— Не сиди в наушниках, когда ты одна дома.

Она кивает, пытаясь отдышаться. Я беру ее телефон со стола и вбиваю свой номер.

— Если не сможешь дозвониться до Джей Джей, звони мне.

И добавляю еще номер дяди Карла.

— Если мы оба не ответим, звони шефу Арчеру.

— Хорошо.

Я протягиваю ей мобильник, думая о том, как легко кто-то мог ворваться и убить ее. Эта мысль оставляет горький привкус.

— Теперь, когда твоя сестра работает в ФБР, тебе нужно быть начеку, Линдси.

Она снова кивает.

— Я буду осторожна.

Я перевожу взгляд на Джей Джей и вижу, что она смотрит на меня так, словно препарирует чертову лягушку.

— Тебе стоит поработать над своей привычкой к психоанализу.

— Слушаюсь, сэр. — На этот раз ее тон игривый, в нем нет той резкости, что была после спора о работе под прикрытием. И, черт возьми, от этого у меня снова закипает кровь.

Я смотрю на сестер, и у меня внутри все сжимается. Такое чувство возникает, когда вам дарят собаку, которую еще нужно дрессировать.

Ответственность.

Блядь.

Слегка покачав головой, я иду к входной двери.

— Запри за мной.

Я закрываю дверь и направляюсь к машине. Стоит мне отъехать, как звонит телефон. Номер незнакомый.

— О'Брайен.

— Я просто хотела, чтобы мой номер у тебя тоже был.

Я на секунду хмурюсь.

— Линдси?

— Ага. Теперь ты можешь позвонить, если тебе что-то понадобится.

У меня на языке уже вертится резкий ответ, что этого никогда не случится, но я сдерживаюсь.

— Спокойной ночи.

— Веди осторожно, — успевает вставить она перед тем, как я вешаю трубку.

Мой дом находится на другом конце города. Точнее, в Верхнем Вест-Сайде. Мой отец был биржевым маклером, а мама, будучи публицистом, тоже приумножала наше состояние. Дядя Карл распоряжался трастовым фондом до тех пор, пока мне не исполнилось двадцать пять. У меня достаточно денег, чтобы прожить на них три жизни, но в бюро об этом не знает никто, кроме дяди Карла. Мое наследство — одна из причин, по которой я веду такой закрытый образ жизни.

Припарковавшись в задней части участка, рядом с «Корвет Стингрей» и «Камаро СС», я беру сумку и иду к черному входу. Раньше мы с отцом по субботам возились с машинами. Это было наше общее любимое занятие.

В доме шесть спален, но я использую только две на третьем этаже. Не зажигая свет, я иду на кухню.

Дядя Карл как-то спросил, почему я не продам особняк. Но это единственное место, где я чувствую связь с родителями. Я не изменил здесь ничего, кроме собственной спальни.

Я бы отдал каждый цент, не задумываясь, если бы это могло их вернуть.

Бросив сумку на кухне, я достаю из холодильника пиво и поднимаюсь по лестнице на второй этаж, поглядывая на семейный портрет, висящий на одной из стен, освещенных светом, проникающим через круглое окно с медными рамами.

Маме был сорок один, отцу сорок пять, когда они погибли. Портрет сделали за семь месяцев до аварии. Я не хожу на кладбище, предпочитая помнить их здесь, дома, а не в холодной земле.

Я любил своих родителей. Больше всего на свете. И, видит Бог, они любили меня.

Первый год после их смерти я не мог жить. Я тонул в горе и чуть не вылетел из школы. Если бы не дядя Карл, я бы, наверное, покончил с собой.

Замерев в дверях хозяйской спальни, я прислоняюсь плечом к косяку. Смотрю на туалетный столик, где флаконы с мамиными духами стоят ровно так же, как она их оставила. Иногда я набираюсь смелости и распыляю их в воздухе, чтобы почувствовать ее запах.

Прошло восемнадцать лет с тех пор как они умерли, а у меня до сих пор нет сил стереть последние следы их присутствия.

Вот какого мужчину увидела бы Джей Джей, если бы заглянула слишком глубоко. Того, кто не способен двигаться дальше.

Того, кто с головой ушел в работу, потому что этот дом слишком велик.. слишком пуст. Постоянное напоминание о том, что я потерял.

Того, кто никого не подпускает к себе, кроме дяди Карла, из страха снова пережить такую потерю.

Жить одному проще. Никаких привязанностей. Никакой ответственности.

А теперь я застрял с сестрами Джефферсон, и мне не все равно, выживут они или нет.

Как, черт возьми, это произошло?

Ты сам знаешь, как.

Ты один раз взглянул на Джей Джей, почувствовал желание ее защитить, и вот ты уже влип.