Спасительная нить

Глава 4

ДЖЕЙ ДЖЕЙ

Когда О'Брайен резко притягивает меня к себе, и его пальцы буквально впиваются в мою кожу, в голове происходит короткое замыкание. Остается только один сплошной гул.

Затем он наклоняется, и его губы накрывают мои так властно, будто они всегда ему принадлежали.

Боже.

О боже.

Меня мгновенно окутывает его запах, его властная манера держаться, его мужественность. Где-то в хаосе, царящем в моей голове, я осознаю, что к нам приближаются албанцы, но тут О'Брайен впивается в мои губы. Он поворачивает мою голову так, как ему нужно, и я могу только хватать ртом воздух, пока он целует меня так, словно мы любовники.

Когда его язык проникает в мой рот, я снова теряю голову. Желание бурлит в моих венах, вырывая из меня стон, который я едва успеваю сдержать. Кровь, несущаяся по моим венам, шумит в ушах.

Поцелуй жаркий, полный неверных решений и напряжения.

Боже, столько напряжения.

Я не могу удержаться и касаюсь его языка своим, чувствуя вкус мятной жвачки, которую он жует после курения. Разум затуманивается, и я с трудом напоминаю себе: это лишь притворство. Это ничего не значит.

Большой палец О'Брайена скользит по моей коже, отчего дрожь пробегает по спине и спускается к животу. Не в силах контролировать свои руки, я поднимаю их к его подбородку. Мои ногти царапают темную щетину, наши языки соприкасаются, дыхание смешивается.

Я так сильно прижимаюсь к нему, в то время как его губы ласкают мои, идеально подстраиваясь под них. Это доминирование, притяжение и страсть, от которых внутри меня разгорается пламя и возникает дикая жажда большего.

О'Брайен прикусывает мою нижнюю губу, а затем отстраняется на пару сантиметров. Я делаю отчаянный вдох, чувствуя, как мое сердце бешено колотится в груди.

Проходит пара напряженных секунд, и он полностью отстраняется, бормоча: — Пристегнись.

Я откидываюсь на спинку сиденья и быстро пристегиваюсь. Мой язык выскальзывает наружу и жадно скользит по губам, пытаясь уловить его вкус.

Пытаясь прийти в себя, я оглядываюсь по сторонам. Не заметив албанцев, я спрашиваю: — Они зашли внутрь?

Черт, мой голос звучит так, будто его пропустили через шредер.

— Нет, — О'Брайен заводит мотор и, трогаясь, бросает: — Черный седан на светофоре.

Я хмурюсь, осознав, что, пока мы целовались, он прекрасно осознавал, что происходит вокруг, в то время как я была полностью поглощена им.

Дерьмо.

Меня охватывает беспокойство: теперь он точно знает, что я к нему неравнодушна, ведь я буквально растаяла в его руках.

Он указывает на бинокль у моих ног.

— Кнопка на левой линзе — зум. На правой — фото. Сними номера.

Дрожащими руками я выполняю приказ, делая пару снимков машины.

Мы держимся на безопасном расстоянии, пока седан не останавливается у закусочной. Я использую это время, чтобы собрать мысли в кучу и успокоить бешеное сердце. О'Брайен проезжает мимо, а я щелкаю мужчин, выходящих из авто.

— Закусочная Доброши, — сообщает он, ничуть не смутившись после нашего поцелуя.

Разочарование сжимает мне сердце, и я ругаю себя: «Вам нужно работать вместе, а обстановка и так напряженная. Подави свои эмоции, пока не совершила ошибку, после которой не будет пути назад».

О'Брайен едет дальше, и я не выдерживаю.

— Ты не хочешь снять их встречу с Доброши?

— Нас уже заметили. Они узнают машину.

Логично.

Я убираю бинокль в сумку и, не подумав, забираю блокнот и ручку с колен О'Брайена. Мои пальцы касаются его бедра, слишком близко к выпуклости, которая кажется больше обычного.

Намного больше. Он, вероятно, сложен как жеребец.

От этого случайного касания мои нервы натягиваются до предела. Я запихиваю вещи в сумку и замираю, глядя в окно. Зная, как быстро О'Брайен все считывает, я заставляю себя расслабиться и выровнять дыхание. Если он эмпат, как я подозреваю, он видит каждое мое чувство. Нужно быть осторожнее.

Видимо, у меня получается, потому что он спрашивает: — Ты в порядке?

— Да. — Я выдавливаю улыбку. — Значит, на сегодня все?

Он кивает, не отрывая глаз от дороги.

— Этот седан — что-то новенькое. Бериша обычно ездит на внедорожнике. Завтра пробью номера. Нам нужно поставить маячки на все их тачки.

— Надеешься, что кто-то из них выведет нас на братьев Брегу?

О'Брайен снова кивает и останавливается на красный. Его взгляд скользит по моему лицу, и теперь, когда я знаю вкус его губ, этот взгляд кажется невыносимо интенсивным.

Святые угодники. Кажется я влипла.

Я заставляю себя улыбнуться шире и придать голосу легкости.

— Спасибо, что взял меня с собой. Немного опыта, и у меня все получится.

— В следующий раз лучше возьми кофе и перекус, — ворчит он, но на этот раз в его словах нет привычного яда, да и выглядит он не таким угрюмым.

— Принято.

О'БРАЙЕН

Мое чертово сердце остановилось, когда Джей Джей забрала блокнот с моих колен, коснувшись пальцами бедра.

Мне приходится использовать все свои актерские навыки, чтобы скрыть, как мне жарко из-за этого поцелуя. Я не планировал целоваться взасос, но Трока и Идризи проходили прямо мимо машины, и мне пришлось притвориться, что все по-настоящему.

Я впечатлен тем, что Джей Джей подыграла, и, хотя это была всего лишь уловка, ее язык у меня во рту даже по прошествию десяти минут будоражит мои чувства.

Я очень внимательно слежу за Джей Джей, но не улавливаю никаких сигналов с ее стороны. Она расслаблена, как будто я ее не целовал.. или это вообще никак на нее не повлияло.

В животе оседает разочарование, и я невольно хмурюсь. Я знаю ее всего два дня, но ладить с ней оказывается труднее, чем я думал. Частично потому, что она меня чертовски выбивает из колеи, частично потому, что мы все еще пытаемся прощупать друг друга.

Подъехав к ее дому, я осматриваю двор. Глушу мотор и выхожу из «Понтиака» — любимой машины моего отца. Джей Джей бросает на меня вопросительный взгляд.

— Тебе не обязательно провожать меня до двери.

По моему лицу ясно, что это не обсуждается.

— Мне может не нравиться нести ответственность за тебя, но это не мешает мне делать мою работу. Открывай, — бросаю я, кивнув на дверь.

— Ты не несешь за меня ответственность. — Она хмурится, точнее, пытается. С ее невинным лицом это выглядит не опаснее, чем рычание щенка.