Страница 87 из 146
— Когда Гор допрашивал кошек Бастет, — начала я, чувствуя, как снова становилось противно от таких слов, — он видел воспоминания одной из них. И в этих воспоминаниях примерно полгода назад Лена требовала у них цветок, который способен навредить врачевой. Кошки долго сопротивлялись, не хотели отдавать, но в итоге она пообещала им помощь в их деле и получила то, что хотела.
— Что именно? — быстро спросил Ингвар.
Я посмотрела на него:
— Аконит пустыни — он очень редкий и его достать можно только в двух местах, одно из которых тут, в древнем некрополе. Ну, по крайней мере так написано в моих книгах, я еще тогда об этом прочитала, когда только во все это вляпалась.
Оба мужчины резко замолчали, и тишина в комнате сразу стала другой — плотной, опасной, с той особой тяжестью, которая появляется только тогда, когда услышанное слишком быстро встает на свое место.
— Под моей подушкой тогда я нашла именно его, — тихо сказала я. — В самом начале.. Когда я только стала врачевой. Я тогда не понимала, откуда он взялся, и кто его подложил. А теперь получается.. — Я осеклась, потому что даже сейчас было трудно произнести. — Получается, это могла быть Лена.
Саша резко убрал руки с моих плеч, как будто ему понадобилось мгновение, чтобы сдержать первую реакцию. Он шагнул в сторону, провел ладонью по лицу и выругался сквозь зубы так зло, что Зубастик даже повернул голову в его сторону.
Ингвар, напротив, застыл почти неподвижно. Только пальцы на бортике купели сжались сильнее.
— Ты уверена, что Гор не ошибся? — спросил он очень ровно, но я уже слышала в его голосе то холодное напряжение, которое появлялось у него перед действительно неприятными решениями.
— Нет, я не уверена, — честно ответила я. — Я не видела это воспоминание сама. Но я не думаю, что ему есть смысл врать именно об этом. И хуже всего то, что у меня самой после его слов все слишком легко сложилось. Слишком многое совпадает.
Саша резко обернулся ко мне:
— Эта дрянь столько времени была рядом с тобой!
Я поморщилась от его тона, хотя сама думала примерно так же.
— Не называй ее так сразу, — сказала я устало. — Мне и без того тяжело это переварить. Она помогала мне. Была рядом. Поддерживала, когда я только входила во все это. И если это правда, если она все это время действительно притворялась.. я даже не знаю, что с этим делать.
— Что делать? — переспросил Саша. — Изолировать. Проверить. Выяснить, что именно у нее в голове, и насколько она опасна.
— Не все так просто, — тихо возразил Ингвар. — Она ведьма, связанная со многими. И к тому же, как ты сама говорила, психика у нее и без того нестабильна.
— Вот именно, — подхватила я. — Это и пугает меня больше всего. Если у нее уже есть психическое отклонение, если она давно живет внутри своих искаженных чувств, зависти или ненависти, то прямое давление может сделать только хуже. Я не знаю, сорвется ли она. Не знаю, чего от нее ждать. И не знаю, как теперь с ней разговаривать, когда каждая ее улыбка в моей памяти уже начинает казаться фальшивой.
Саша молча опустился на корточки рядом с купелью с другой стороны, так что теперь они с Ингваром словно замкнули меня между собой, но в этот раз в этом не было ни давления, ни соперничества — только общая сосредоточенность на одной проблеме.
— Тогда не говори с ней одна, — жестко сказал он. — Вообще не подходи к ней одна. Ни при каких обстоятельствах.
Ингвар кивнул, не сводя с меня взгляда:
— Сначала нужно получить больше подтверждений. Спокойно. Без шума. Понять, насколько глубоко она уже вовлечена и действовала ли одна. Потому что, если аконит действительно был от нее, это не просто зависть. Это уже намерение причинить вред.
Я опустила глаза и стала смотреть в воду. По поверхности все еще бежали слабые круги от пальцев Ингвара, и мне вдруг подумалось, что правда сейчас похожа именно на это: бросаешь в нее один камешек, а круги расходятся все дальше, захватывая то, что еще недавно казалось спокойным и понятным.
— Я не хочу верить, что она способна была столько времени смотреть мне в лицо и ждать момента, чтобы навредить, — призналась я. — Но и закрывать глаза теперь тоже не могу. Потому что, если это правда, значит, она уже однажды пыталась причинить мне вред. А может, и не однажды.
— Значит, мы будем исходить из худшего, — сказал Саша. — И надеяться, что ошиблись.
— Нет, — неожиданно тихо возразила я. — Надеяться на это уже поздно. Лучше готовиться к тому, что правы.
Эти слова дались мне тяжело. Почти физически. Потому что, произнося их, я как будто окончательно признавала: Лена, скорее всего, не просто странная, тревожная, запутавшаяся ведьма, а человек.. существо.. которое давно носило внутри намерение сделать мне больно.
Ингвар медленно выдохнул:
— Тогда завтра начнем с того, что не дадим ей приблизиться к тебе без нашего ведома. А потом будем разбираться дальше. Осторожно. Без резких движений. Так как у нее действительно есть психическое отклонение, и любой неверный шаг может все обострить.
— И если она связана с ведьмами сильнее, чем мы думаем, — мрачно добавил Саша, — то нам придется учитывать еще и это.
Я кивнула. Разумом я понимала, что они правы, но внутри все равно оставалось тяжелое, почти детское чувство потери. Не любви. Не дружбы даже в чистом виде. Скорее — потери той опоры, какой я считала Лену в самом начале. И от этого было особенно мерзко.
Саша, заметив, что я снова напряглась, осторожно вернул руки мне на плечи и уже без слов начал разминать их дальше, на этот раз мягче, почти успокаивающе. Ингвар больше не касался воды, просто сидел рядом и смотрел на меня так внимательно, словно пытался удержать мой взгляд на настоящем, не дать мне окончательно утонуть в этой новой грязной правде.
— Одно я вам скажу точно, — произнесла я спустя какое-то время, когда ком в горле наконец перестал душить так сильно. — Если выяснится, что это правда, я не позволю ей снова приблизиться ко мне так близко. Не из жалости, не по старой памяти, не потому, что когда-то она была рядом.
— И правильно, — тихо сказал Саша.
— Мы просто не позволим ей сделать это, — добавил Ингвар уже холоднее.