Страница 146 из 146
Сергей протянул мне цветок. Обычный, яркий, с тонким ароматом и немного помятым стеблем, как будто он сорвал его давно и потом всю дорогу нес в руке, не доверив никому другому. Я посмотрела сначала на цветок, потом на него самого и снова поймала себя на том, что до сих пор не могла привыкнуть: он больше не закрывал лицо. Ни шарфом, ни воротником, ни шлемом. Шрамы исчезли там, в пирамиде, и, хотя я уже видела его после возвращения не раз, все равно иногда задерживала взгляд чуть дольше, чем хотела. Сам Сергей к этому относился с той странной смесью облегчения и неловкости, которая бывает у мужчины, слишком долго жившего с уродством и вдруг потерявшего его — не по своей воле, а почти как последний подарок судьбы. А еще окружающие действительно до сих пор путали их с Ингваром, если смотрели не слишком внимательно, и это почему-то особенно веселило Дикаста.
— Почему грустит наша любимая? — спросил Ингвар, опускаясь рядом на корточки так, чтобы посмотреть мне в лицо снизу вверх.
— И почему она делает это одна? — добавил Сергей мягче.
Я взяла цветок, провела пальцами по лепесткам и неожиданно для самой себя не стала отмахиваться, шутить или уводить разговор в сторону.
— Потому что пытаюсь пережить одну очень неприятную мысль, — сказала я честно.
Они оба сразу посерьезнели.
— Какую? — тихо спросил Сергей.
Я перевела взгляд куда-то мимо них, туда, где над крышами домов уже мягко ложился вечерний свет.
— Что я, возможно, больше никогда его не увижу..
Не нужно было уточнять, о ком именно я говорила. Они поняли сразу. И это понимание, странное дело, не вызвало у них ни ревности, ни раздражения, ни напряжения. Только очень спокойную, тишину, в которой оба признали мое право на эту боль.
И именно в этот момент за моей спиной раздался знакомый голос:
— На это ты можешь не надеяться.
Я замерла. А потом резко обернулась.
Гор стоял в нескольких шагах от качелей, и в первое мгновение мне показалось, что я просто слишком сильно по нему соскучилась и теперь сама себе его придумала. Но нет. Он был здесь. Настоящий. Высокий. Живой. С той спокойной, почти невыносимой уверенностью, которая всегда делала его присутствие чем-то большим, чем просто появление мужчины в комнате или во дворе. Он стоял так, будто расстояния, чужие решения, проклятия и время действительно не имели над ним той власти, на которую все почему-то рассчитывали.
Я смотрела на него молча, и у меня не хватало ни воздуха, ни слов, ни даже приличной женской гордости, чтобы сначала хоть немного обидеться, а уже потом обрадоваться.
Он усмехнулся краем губ и шагнул ближе.
— Я, конечно, понимаю, что два прожитых в разлуке дня — это большой срок, — сказал он, не сводя с меня взгляда, — но чтобы ты уже похоронила меня в своей красивой голове, это, любимая, даже для тебя слишком быстро.
У меня задрожали губы. И вот теперь я бы уже точно расплакалась, если бы не мое упрямство.
— Ты не пришел к самолету, — упрекнула я, и сама услышала, как по-детски это прозвучало.
— Не пришел, — согласился он спокойно. — Потому что пришлось закончить то, что без меня там никто бы не закончил. Потому что, если я собирался вернуться к тебе не на два дня, а так, как должен возвращаться мужчина, который решил быть рядом всерьез, мне надо было оставить за спиной не хвосты, а пустое место.
Он подошел вплотную.
— И еще потому, — добавил он уже тише, — что, если бы я пришел тогда к трапу, я бы, скорее всего, просто утащил тебя прямо оттуда и никаким самолетом вы бы уже не улетели.
Ингвар за моей спиной коротко фыркнул, а Сергей тихо рассмеялся, но я уже почти не слышала их. Потому что смотрела только на Гора и чувствовала, как во мне одно за другим рушились все те аккуратные, разумные объяснения, которыми я пыталась два дня удержать себя от глупой надежды.
— Ни расстояние, ни проклятье и даже ни твое упрямство нас не разлучат, — сказал он. — Так что хватит грустить. Я соскучился по тебе так, что это уже становится опасно для окружающих. И нам, между прочим, давно пора заняться чем-то действительно важным.
— Например? — спросила я, уже зная, что сейчас будет сказано что-то совершенно в его духе.
Гор наклонился ближе. В глазах у него блеснуло то самое темное веселье, от которого у меня всегда слабели колени.
— Например, — произнес он, — потрудиться над созданием новых Горов, которые будут жить в этом доме, в этом секторе и доводить всех вокруг до нервного тика одним только фактом своего существования.
— Гор!
— Что? Я думаю о будущем. Я вообще в последнее время очень семейноориентирован.
Я даже возмутиться не успела как следует. Потому что он уже подхватил меня с качелей на руки так легко и уверенно, будто я ничего не весила, а потом развернулся и побежал к дому.
— Ты ненормальный! — выдохнула я, вцепившись ему в плечи.
— Конечно, — согласился Гор на ходу совершенно спокойно. — Но ты ведь это во мне особенно и любишь.
За нашими спинами раздался смех. Счастливый, свободный, уже совсем не похожий на тот, каким мужчины смеялись там, в Египте, на грани проклятия и смерти. Смех Ингвара и Сергея догнал нас уже у самых ступеней, и именно он поставил в этой истории ту точку, которая мне была нужна с самого начала.
Не победную.
Не трагическую.
Потому что после всего, что мы прошли, после проклятий, ритуалов, крови, расставаний, старых мертвецов и чужой боли, мы все-таки вернулись туда, где можно смеяться, влюбляться, хотеть друг друга, злиться, ревновать, строить семью и говорить о детях так, будто впереди у нас действительно было будущее. И не вспоминать и предательстве Елены, о судьбе которой мне не говорили, а я и не спрашивала.
И, наверное, именно это и было самым правильным концом для всей этой истории.
Эта книга завершена. В серии Врачевальная 13 есть еще книги.