Страница 8 из 57
Я прикусила губу, чтобы скрыть улыбку.
Прошло мгновение, потом другое, и я не знаю, кто начал аплодировать, но знала одно. Судьба пошла к черту, мы сами создали свою судьбу.
Мой взгляд был прикован к мужчине рядом, сердце бешено колотилось.
Я почувствовала это задолго до того, как он двинулся.
О Боже.
Мне это было нужно.
Я жаждала этого.
Я отчаянно хотела снова вкусить его.
Когда он опустил лицо, я встала на цыпочки, встречая его на полпути. Он застонал мне в губы, вдыхая меня. Я выдохнула в его рот, выдыхая его. Я обхватила его грубую щеку и присосалась к нижней губе. Рука на пояснице опустилась ниже, и у меня начало пульсировать там, где не должно было пульсировать на публике.
Что в этом мужчине было такого, что заставляло меня желать его до безумия?
Некоторые говорят, что напряжение — это электрическая прелюдия.
Мы целовались, пока у обоих не перехватило дыхание, пока мы не одурели. Пока прелюдии стало недостаточно.
Голос Этторе проскрежетал:
— Мы уходим.
Я мечтательно кивнула.
Крепко сжимая мою руку, Этторе чуть ли не волоком потащил меня к заднему выходу, к ожидавшему лимузину, открыл дверь и втолкнул внутрь. Я споткнулась, ползая на дрожащих ногах, чтобы освободить ему место.
Этторе вошел, закрыл дверь, и машина сразу тронулась. Он откинулся на спинку, широко расставив ноги, провел рукой по волосам, прежде чем опустить обжигающий взгляд на меня, дергая за галстук. Он сорвал его, и его встревоженное рычание «Конфиденциальность» должно было меня напугать, но то, как сжалась моя киска, говорило об обратном. Когда перегородка между нами и водителем поднялась, он сузил глаза и дернул подбородком, и я сразу же поползла между его раздвинутых ног. Я не ждала указаний. Я знала, чего хочу. Мои неуклюжие пальцы возились с его ремнем, пока он расстегивал пуговицы рубашки.
Раньше у меня не было времени рассмотреть его, но в тот момент, когда он распахнул рубашку, мои пальцы замерли. Глядя на его тело, поцелованное солнцем, я хотела только одного — провести пальцами по каждой впадине и линии мускулистой груди. В отличие от немногих парней, с которыми я имела дело, у него была легкая дорожка волос на груди, которая тянулась вниз, мимо пупка, еще дальше, куда-то в гораздо более интересное место.
Господи.
Вне всякого сомнения.
Это было тело настоящего мужчины.
Лишь когда мой взгляд скользнул по покрасневшей повязке на его плече, я ощутила короткий укол вины.
Этторе не понравилась моя внезапная перемена настроения. Нетерпеливый, он слегка отшвырнул мои руки и потянулся к своему ремню, быстро расстегивая его. Ловкие пальцы опустили молнию. Он развел полы черных брюк, залез внутрь и вытащил его. Его толстый, угрожающе выглядящий член вырвался на свободу, и мои губы приоткрылись.
У меня потекли слюнки при одном виде его. Словно прочитав мои мысли, он погладил меня по макушке, пропустил волосы между пальцами и слегка дернул, заставив меня вскрикнуть.
Держа меня за волосы, он потянул достаточно сильно, чтобы я вытянула шею, обнажая горло, а затем прислонился своим лбом к моему:
— Ты сказала, что тебе жаль. Ты это имела в виду?
Мое лицо исказилось:
— Да. Мне жаль. — Я была уверена, что звучала отчаянно. — Мне так жаль.
Его лицо потемнело. Губы скривились. Затем он прижал приоткрытые губы к моему горлу и прошептал:
— Докажи.
Резким движением я подалась вперед, склоняясь над его пульсирующим членом. Я опустила лицо, пока головка его члена не коснулась моих губ. Я широко открыла рот, скользнула по нему и начала сосать.
Это было странно. Его кожа была горячей, но гладкой. Он был на вкус чистым, но слегка соленым. Тихий звук женского удовлетворения вырвался у меня, когда я быстро пристрастилась к нему, притираясь к его паху, как истосковавшаяся нимфоманка.
Он издал шипящий вдох, когда я начала двигать головой, вбирая в себя столько, сколько могла. Его брови опустились, губы сжались, когда он внимательно наблюдал, как я отчаянно сосала его член на заднем сиденье лимузина в нашу катастрофическую брачную ночь. На коленях, с маленькой рукой, обхватившей его толстую длину, я слегка дергала, пытаясь взять его целиком, но давилась, пока нити слюны не покрыли его напряженный, твердый как скала член.
Моему мужу, похоже, это понравилось, потому что, пока я пыхтела и задыхалась, отчаянно стараясь вздохнуть, он качнул бедрами, заталкивая больше себя мне в горло, пока мое лицо не покраснело от удушья.
Я приняла его. Осмелюсь сказать, часть меня даже наслаждалась тем, что меня используют таким образом. И когда он отстранился, а я сидела там, разинув рот и хватая ртом воздух, он поднял меня на дрожащих ногах, залез под платье, стянул трусики и усадил себе на колени. Мои колени были по бокам его бедер, тут было не до скромности — он задрал мою юбку и нашел мою плачущую киску. Взяв свой член в руку, он провел головкой по моим влажным складкам, и когда убедился, что я готова не меньше него, он направил нас и взял мои бедра в свои большие ладони. Я положила одну руку ему на живот, а другую на здоровое плечо. Затем, когда кончик его члена коснулся моего нуждающегося отверстия, он посмотрел мне прямо в глаза и пробормотал: — Тебе придется умолять куда старательнее.
Он потянул меня вниз, одновременно подбрасывая бедра вверх. Он заполнил меня так, как никогда раньше, и я вскрикнула от шока, тяжело дыша, оседая на него и прижимаясь лбом к его лбу. А потом он начал трахать меня. Его бедра двигались безжалостно, и я могла только скулить, как сучка в течке, и держаться за него.
Он был зол, я это чувствовала. Ему это было нужно, и я дала ему это как компенсацию.
Его рука нырнула под юбку. Грубо он схватил меня там, где ягодицы встречаются с бедром, и сжал так сильно, что я поморщилась. Непристойные звуки секса, влажное хлюпанье и хлопки кожи о кожу эхом разносились по тенистому пространству, и когда я закрыла глаза, лёгкий шлепок заставил меня вздрогнуть.
Его глаза впились в мои. Он говорил сквозь зубы:
— Не смей, черт возьми, закрывать глаза. Я не позволю тебе воображать, что я кто-то другой. Я хочу, чтобы ты видела всё. Видела меня. Смотрела, что я с тобой делаю. Ненавидела меня за это.
Моя киска затрепетала, а затем запульсировала. Этторе Скала трахал меня, как шлюху в переулке за баром, и мне это нравилось.
Его дикие глаза буравили мои, пока его бедра врезались в меня самым грубым образом.
Шлепок
. — Ты действительно, —
шлепок
, — должна была, —