Страница 7 из 57
Сгорая от стыда за свою реакцию на этого мужчину, я посмотрела на него и увидела улыбку — такую слабую, что, возможно, мне показалось.
Я никогда не была настолько близка с мужчиной, чтобы делить такие моменты. Но когда он отпустил мою руку, приложил большой палец к моим пульсирующим, опухшим губам и нежно вытер размазанную помаду, этот интимный жест вызвал во мне странную перемену.
Частичка моего разбитого сердца начала исцеляться. В тот момент я подумала, что, учитывая все обстоятельства, могло быть и хуже.
Да, этот брак навсегда будет иметь жестокие корни, но если мы оба постараемся, если будем его лелеять, он может превратиться в нечто сильное. В нечто прекрасное.
Типично, что в тот самый момент, когда я нашла крупицу надежды в этой невозможной ситуации, в голове прозвучал пугающе восторженный голос сестры:
—
Мы можем уничтожить его, Вики.
Словно признаваясь в вине, я поискала её взглядом за столом. Она сидела, пристально наблюдая за мной, и я почувствовала, как её взгляд пронзает меня насквозь. Она подняла бокал, потягивая бурбон. Любой другой увидел бы в её поведении обычную усталость. Но я знала правду.
Винченца была в ярости.
Одна пара присоединилась к нам на танцполе, потом другая, и вскоре банкет ожил. Да, наши семьи никогда не будут доверять друг другу, но определенное уважение пришлось проявить.
Я рискнула взглянуть на Этторе. Зловеще красивый мужчина.
Не только я почувствовала перемену — мы обменялись понимающим взглядом, став серьезными. Эта свадьба была меньшей из наших проблем. В конце концов, нам придется уйти и жить вместе. Этторе теперь должен жить с женщиной, которая попыталась совершить убийство-самоубийство в церкви, а у меня — муж, который...
Нет. Об этом больно даже думать.
Такие браки, как наш, обычны в этих кругах. Я не питала иллюзий, что мы станем чем-то большим, чем просто «сожители для приличия». Между нами не будет любви, а то, что я совершила сегодня, означало и отсутствие доверия.
Я знала, что от меня требуется. Быть видимой, но не слышимой. В нормальных обстоятельствах я бы родила Этторе детей, но, как я узнала, у него их уже трое. Он будет свободен заводить любовниц, сколько захочет, лишь бы скрытно, а я буду заперта в тюрьме, которой станет его дом, одна и одинокая.
Жаль, что всё сложилось иначе, но я всё же считала себя везучей.
В конце концов, не каждый может выстрелить в босса
Malocchio
и остаться в живых, чтобы рассказать об этом.
Глава 4
Важность традиций
Виттория
После нашего поцелуя вечер принял другой оборот. Знакомые звуки болтовни и шумного смеха эхом разносились по залу. Люди пили и танцевали, а я зевала, прикрывая рот ладонью.
Я не знала, сколько было времени, но чувствовала, что было достаточно поздно, когда к нам подошла красивая женщина. Она присела между наших стульев и сказала:
— Ладно, вы двое. Вы справились. И поверьте, были моменты, когда я думала, что вы не сможете, так что... Молодцы. — Тут я поняла, что это та самая женщина, которая предупреждала меня за пять минут до начала церемонии. — Теперь осталось только разбить вазу. После этого можете уезжать.
Мой голос прозвучал изможденно:
— Разбить вазу?
Женщина моргнула:
— Вы не знали? Вы вдвоем держите вазу, а потом бросаете её на пол, разбивая вдребезги. Количество осколков на полу — это количество лет, которые вы проведете вместе.
Сердце подпрыгнуло.
Я выпрямилась, посмотрела на них и сказала:
— О, нам не обязательно это делать. Правда?
Лицо женщины вытянулось:
— Это традиция.
Боже, я хоть что-нибудь могу сделать правильно? Я тут же пошла на попятную:
— Ну, если это традиция... — слова затихли.
— Это так, — сказала она воодушевленно. С любящей улыбкой глядя на Этторе, она наклонилась и поцеловала его в щеку, стирая пальцами остатки помады. — Я горжусь тобой.
Этторе лишь хмыкнул, улыбка женщины стала шире, прежде чем она встала и упорхнула. Меньше чем через минуту она вернулась с маленькой вазой в руках. Взяв микрофон, она попросила нас встать, и мы подчинились. Я остро ощущала, как рука Этторе обжигает поясницу, пока мы стояли в центре. Она объявила, что пора, вложила вазу мне в руку и отступила на безопасное расстояние, ожидая чуда.
Это была не моя традиция, поэтому я посмотрела на мужа за указаниями. Его рука с поясницы скользнула на бедро, когда он подошел ближе. Я подняла вазу, ожидая. Его рука присоединилась к моей, крепко сжимая сосуд.
Гости начали медленно хлопать. Аплодисменты нарастали. Раздались одобрительные возгласы. А потом начался настоящий шум. Мужчины топали ногами. Ладони хлопали по столам. Звенели столовые приборы. Слышались пронзительные свисты. И когда это ободрение стало оглушительным, я не смогла сдержать слабую улыбку, коснувшуюся губ.
— На счет три, — пробормотал он и начал считать: — Раз, два, три.
Мы одновременно швырнули стеклянную вазу на пол изо всех сил. Я ждала звона разбитого стекла, но с шоком наблюдала, как ваза подскочила, упала между нами и осталась совершенно невредимой.
О Боже.
Сердце замерло.
Серьезно?
Рев стих, сменившись тошнотворной тишиной. Я не могла не заметить одинокий, торжествующий смех. Как я могла не узнать его — это был смех моей сестры.
Это было официально. Вселенная издевалась над нами. Что касается дурных знамений, это было предельно ясно. Ноль осколков означало ноль лет вместе.
Я должна была ликовать, и все же я стояла там, чувствуя себя слегка оскорбленной. Быстрый взгляд на женщину-организатора заставил мой желудок сжаться — она была явно опустошена.
Тишина затянулась. Я взглянула на мужа и обнаружила, что он уже смотрит на меня. Его выражение было нечитаемым, но я чувствовала легкое разочарование. Не раздумывая, я вложила свою руку в его и крепко сжала. Я не отводила от него взгляда, когда подняла ногу в туфле на каблуке, прицелилась и с силой опустила её на вазу.
Звон разбивающегося стекла наполнил воздух. Я провернула подошву, демонстративно раздавливая его еще тщательнее.
Это не была моя традиция. Не было никакой уверенности в том, сколько лет суждено прожить в браке. Но я уважала этот жест. Людям нужна надежда. Без неё мы ничто.
Пальцы Этторе сжались на моей ладони. Мы стояли молча, но я чувствовала, что сказано было многое, особенно когда мой муж осторожно поднял свою большую ногу и наступил на уже треснувшее стекло перед нами, создавая еще больше осколков.