Страница 6 из 57
Вскоре к столу подошел дядя Комо. Я встрепенулась, готовая поговорить с ним, но он остановил меня жестким взглядом, требующим молчания.
Дядя заговорил, но не со мной. Он посмотрел на мужа: — Я знаю, что вы о нас думаете. Я сам шокирован тем, что здесь произошло. Это не та девушка, которую я воспитал. Я не могу извиниться достаточно перед вами и вашей семьей. Я не был частью этого предательства, и мне больно это говорить... — он посмотрел на меня с тяжелым разочарованием, — ...но я не узнаю эту девушку.
И всё. В этот момент мое сердце раскололось надвое.
В ушах звенело, я с трудом дышала от боли.
Когда он добавил: «Теперь она принадлежит вам. Делайте, что должны. Я умываю руки. Она для меня умерла», осколки моего сердца превратились в пыль.
Пульс замедлился. Каждый вдох обжигал легкие. Когда дядя Комо ушел, даже не взглянув на меня, горло сдавило от слез. Секунды тянулись, зрение затуманилось. Не желая, чтобы Этторе видел мои слезы, я повернулась к нему спиной, когда упали первые капли.
Не знаю, как он понял, но краем глаза я заметила что-то белое. Между его пальцев свисала льняная салфетка. Благодарная и пристыженная, я взяла её и украдкой вытерла глаза.
Напряжение в зале достигло предела. Люди из его клана смотрели на моих сородичей так, будто ждали малейшего повода для драки. Когда один из людей Скалы поднялся с яростным лицом, сжав кулаки, Этторе встал.
Он протянул мне руку, и после всего пережитого у меня, кажется, просто не осталось сил сопротивляться — я приняла её без слов. Он поднял меня, и вместе мы пошли к пустому танцполу. Живот скрутило, когда он притянул меня к себе, положил жесткую руку на талию и начал покачиваться из стороны в сторону.
Музыка заиграла не сразу, но когда зазвучало вступление Фрэнка Синатры
«The best is yet to come»
, я готова была провалиться сквозь землю. Это какая-то злая шутка, да? Кто одобрил эту песню?
Мы, в окровавленной свадебной одежде, медленно танцевали под сомнительным молчанием гостей.
Прошла минута, другая. Вина грызла изнутри. Я подняла взгляд, и он посмотрел на меня. Я не собиралась говорить, но слова вырвались сами собой:
— Я не знала, что у тебя есть дети.
Его холодные глаза сузились:
— Вот как?
Я робко покачала головой. Стоило остановиться, но я спросила:
— Где они?
Он вел безупречно. Хотя говорил спокойно, в его голосе слышалась гневная нотка: — После случившегося я не счел безопасным оставлять их здесь. Их дед увез их домой.
Я не могла скрыть стыда. Ответ был лишь шепотом:
— Это справедливо.
Во время танца Этторе взглянул на мою шею:
— У тебя кожа чувствительная, синяки остаются быстро.
Может, мне показалось, но я уловила в его тоне нотку вины. Хотя синяки появились лишь потому, что он жестоко меня душил.
— Не особо, — ответила я сухо.
Его губы сжались, я опустила лицо, и последовало неловкое молчание. Чем дольше мы танцевали, тем менее пугающим казалось прикосновение мужа. У нас был тяжелый день. Я подозревала, что мы оба перегружены и частично оцепенели.
Вдруг раздался громкий крик. Мы повернулись и увидели две группы мужчин, стоящих слишком близко друг к другу. Дядя пытался успокоить их, но скоро они уже орали друг другу в лицо.
Моя рука сжала лацкан пиджака Этторе, я начала задыхаться, продолжая медленно танцевать. Я посмотрела на мужа, наблюдающего за грядущим хаосом. Почему он не останавливает это?
Я открыла рот, чтобы предложить ему вмешаться, но он опередил меня. Я была ошеломлена, когда он небрежно бросил:
— Поцелуй меня.
Глаза расширились:
— Что?
Он выглядел раздраженным:
— Наши семьи сегодня много пережили, не находишь?
Да, и это мягко сказано.
— Здесь есть только два человека, способные разрядить напряжение, — продолжил он. — Так что поцелуй меня так, как жена должна целовать мужа.
Сердце пропустило удар:
— Я-я-я не знаю, как жена должна целовать мужа.
Его глаза потемнели, но там таилось что-то еще. Желание.
— Ты разберешься.
Крики становились громче, но я видела только его.
Ну, ладно. Попробую.
Я нервно коснулась его ремня. Его пресс напрягся под моими пальцами. Я придвинулась ближе, прижимаясь всем телом, и мой неровный выдох дрогнул. Пальцы скользнули вверх по груди до самого плеча. Кончики пальцев коснулись линии шеи, затылка, и, словно не в силах сдержаться, я нежно провела ногтями по коротким волосам.
Колени дрожали. Я встала на цыпочки. Наши взгляды встретились, я помедлила, сократила расстояние и прижалась холодными губами к его теплому рту.
Поцелуй был мягким, нежным и долгим. Никакой страсти. Просто смиренное проявление гармонии там, где должна была быть вражда.
Я чувствовала, как напряжение вокруг сменилось недоумением, а затем холодной растерянностью.
Я тоже в шоке.
Когда я собралась отстраниться, длинные пальцы Этторе впились мне в бедро. Я охнула ему в губы, но он не отпустил. Убедившись, что я никуда не денусь, он смягчил хватку, погладив большим пальцем пострадавшее место. Затем его рука скользнула вокруг моей талии, притягивая всё ближе, пока наши тела не слились в одно.
Второй рукой он крепко держал мою, зажатую между нами. А потом Этторе углубил поцелуй. Наши носы соприкоснулись, и я невольно прильнула к нему. Он издал вздох, перешедший в стон. Мой пульс забился в горле и... не только там.
Когда муж закончил поцелуй, я крепко вцепилась в его воротник и потянула обратно, прошептав в оцепенении:
— Нет.
Этторе Скала уступил, и наши рты слились снова. Мы целовались дерзко, на глазах у всех. Это было горячо, как в кино. Это было электризующе, и когда он прижал твердую длину своего мужского достоинства к моему бедру, я всхлипнула.
О черт.
Меня никогда так не целовали. Я не знала, что такие поцелуи существуют.
Я хотела больше. Я хотела почувствовать его язык. Я хотела его руку между своих ног. Я хотела раздеть его здесь и сейчас, а потом оседлать...
Заклинание разрушилось, когда кто-то радостно закричал. Мы отстранились, и я уставилась на него ошеломленными глазами.
Боже мой.
Я едва не запрыгнула на мужа прямо перед почетными гостями. Мое красное от стыда лицо, должно быть, позабавило окружающих, потому что раздался смех, потом аплодисменты, и вскоре напряжение в зале испарилось — наши семьи начали нам аплодировать.
— Ох, — было единственное, что я смогла выдавить, прежде чем почувствовала, как тело Этторе содрогнулось от беззвучного смеха.