Bound to Him.

Час был поздний, в доме стояла тишина, а рядом со мной ворочалась во сне моя жена.

Её неосознанное движение ко мне заставляло меня чувствовать то, что такой холодный человек, как я, чувствовать был не должен.

Шрам на моем плече ныл, и, словно она обладала какой-то потусторонней связью с ним, она сонно повернула голову и прижалась к нему легким, как перышко, поцелуем.

Это было крошечное движение. Едва уловимое прикосновение. И все же мне стало трудно дышать.

Только подумать: сердце, которое она почти уничтожила, было тем самым, которое она вернула к жизни.

Это казалось чем-то неестественным, ведь я не был к такому приспособлен, но впервые за долгие годы я обрел покой с этим прекрасным созданием, прижавшимся к моей груди.

Что-то подсказывало мне, что этот покой теперь будет сопровождать нас каждый день.

Эпилог

Принятие

Виттория

Ана капризничала.

Я подбрасывала её на бедре, отчаянно пытаясь приготовить ужин, прежде чем уложить её на дневной сон.

— Ну же, милая, — тихо простонала я, пока она терла свои маленькие глазки. — Мне нужно это доделать. Я думала, тебе нравится наблюдать за мной на кухне.

И, как настоящая актриса, она надула губки, её глаза наполнились слезами, а затем она запрокинула голову и заголосила, требуя моего безраздельного внимания.

Конечно, она добилась своего. Как только я взяла её на руки, подняла высоко вверх и широко улыбнулась, её настроение мгновенно переменилось. Беззубая улыбка, которую она мне подарила, была такой чертовски очаровательной, что я не удержалась, прижала её к себе и зацеловала её пухлые щечки тысячу и один раз.

— Господи, помоги мне. Ты даже более требовательная, чем твой отец.

— Серьезно в этом сомневаюсь, — пробормотала Элла, входя на кухню. Она подошла прямо ко мне, забрала Ану из моих рук и с улыбкой посмотрела на нашего «пухлого цыпленка». — Хочешь, я её уложу?

Кто бы мог подумать, что за последний год Элла станет моим спасителем?

Не было сомнений, что Элла обожала свою сестренку, а Ана отвечала ей тем же. Её маленькие ножки подпрыгивали, когда Элла баюкала её, покачиваясь из стороны в сторону. Возможно, это были всё те же послеродовые гормоны, но я часто чувствовала, как к горлу подкатывает ком, наблюдая за ними.

Я уже видела это. Элла станет той сестрой, о которой я так отчаянно мечтала, но которой у меня никогда не было.

И хотя мальчики обожали свою младшую сестру, они были еще маленькими, и Ану интересовали вещи, которые их не привлекали: срыгивание, плач и… «дела» в подгузник.

Иногда ей удавалось делать всё три сразу.

Некоторые назвали бы это талантом, но её братья к таким людям не относились.

Пока я с мягкой улыбкой наблюдала за сестрами, задняя дверь открылась, и вошел он. Я подавила вздох и сказала:

— Тора нет дома.

Но Даниэле лишь ответил:

— Я знаю, — уже направляясь к своей цели.

Когда Элла закатила глаза и протянула ему сестру, Даниэле хлопнул в ладоши, а затем потянулся к своей маленькой куколке. Рот Аны округлился от восторга, а крошечные ручки сжались и разжались, когда самый любимый человек во всем мире взял её на руки.

— Как дела у моего маленького ангелочка?

Когда он улыбался ей, Ана переставала замечать всё вокруг. И хотя мы с Даниэле не всегда ладили, для меня это не имело значения, пока он хорошо обращался с моим ребенком.

По сей день я не знаю, что мой муж сказал своему брату, чтобы тот перестал валять дурака, но когда Этторе отдавал приказ, было разумнее подчиниться.

— У неё газики, — вставила я, видя, что Ана не может сама пожаловаться. Я с интересом наблюдала, как лицо Даниэле вытянулось.

Он грозно посмотрел на её пухлый животик и заговорил с племянницей как истинный «крутой парень»:

— Хочешь, Зио Дэнни разберется с этим, малышка? — Я не могла сдержать улыбку, когда он осторожно ткнул её в выпирающий животик и шутливо предостерег: — Слушай сюда, крошка. — Он указал большим пальцем назад. — Выбирайся оттуда и оставь мою Ану Банану в покое, слышишь? — Он поднял её высоко, придвинулся совсем близко и прорычал прямо в мягкую кожу её живота: — Только попробуй заставить меня вмешаться.

Мой легкий смешок привлек его внимание. Когда он передавал Ану обратно сестре, он ошеломил меня: подошел к кухонному острову, прислонился к нему бедром и дернул подбородком.

— Как ты?

Даже голова Эллы резко вскинулась. Она сузила глаза, глядя на дядю, пока я слегка колебалась:

— Я… в порядке.

Он кивнул, глядя на мою фигуру, и я не думаю, что он хотел, чтобы это прозвучало жутко, когда сказал:

— Ты неплохо восстановилась.

Что, черт возьми, здесь происходит?

Сбитая с толку, я протянула:

— Думаю, да, — но это прозвучало как вопрос.

Он выглядел немного неловко, когда посмотрел на мою грудь и спросил:

— А как… как… — Я моргнула, когда он поднял руки перед грудью и округлил их.

Я сделала дикое предположение:

— Грудное вскармливание?

— Да. — Он хлопнул ладонью по стойке. — Как идет кормление?

Брови Эллы взлетели так высоко, что едва не коснулись линии волос, а мои нахмурились.

— Так, я просто спрошу. Что ты делаешь? — Рот Даниэле скривился, когда я уточнила: — Что это такое?

Он выглядел разочарованным. Когда он потянулся почесать затылок в порыве самосознания, я тут же почувствовала себя виноватой. Особенно когда он пожал плечами и пробормотал:

— Ты моя невестка. А я знаю, что Тор был занят из-за того, что на него навалил Роум, вот я и заглянул узнать, как ты справляешься. — Он выглядел слегка неловко, когда добавил: — Должны же мы заботиться о своих.

Ого.

Это было на самом деле очень мило. Я стояла молча, но странным образом тронутая его беспокойством.

— Оу. — Через мгновение я взяла себя в руки и мягко ответила: — У меня всё хорошо.

— Точно? Потому что я могу помочь, если нужно.

То, как он это сказал — искренне и с готовностью — согрело мое сердце. Моё лицо смягчилось, на нем появилась слабая улыбка.

— Я уверена, но спасибо за предложение. — Впервые с тех пор, как я его знала, я сделала то, на что, как мне казалось, была не способна раньше. Я протянула руку и накрыла его ладонь своей, слегка сжав. — Это очень мило с твоей стороны.

Комплимент заставил его ощетиниться. Он отстранился, но достаточно неспешно, чтобы это не выглядело оскорбительно.

— Да, ну, в этой семье…

Я закончила за него девиз Скала:

— Мы истекаем кровью вместе.