Страница 56 из 57
— Что не так? — я подошел со спины, положив руки на её еще не заметный животик и прижимаясь всем телом к её спине.
— Ничего, — отрезала она.
Я опустил подбородок ей на макушку и успокаивающе погладил её живот. — Врешь.
Её плечи поникли, она начала что-то говорить, замолчала, а потом снова начала. — Я просто волнуюсь.
— О чем?
Она усмехнулась, нарезая фрукты в миску. — Господи, да о чем угодно, Тор. Как сказать детям? Как сказать твоей семье? — Нож вошел в яблоко с лишним усилием. — Чувствовать себя такой чертовски счастливой и знать, что твой брат найдет способ вывернуть это счастье так, как он всегда делает. — Лезвие с силой ударилось о разделочную доску, когда она тревожно добавила: — Пройдет немного времени, прежде чем моя сестра узнает, и… — Она замолчала, выдохнув дрожащее: — И я не знаю, что она сделает.
Во мне закипало разочарование.
Нет. Мне это не нравилось.
Я протянул руку, забрал у неё нож и отложил его, прежде чем развернуть её к себе. Когда она подняла на меня глаза, то, как её рот скривился в сомнении, было для меня категорическим «нет». Я погладил её по бедру. — Ты мне доверяешь?
Она вздохнула и закатила глаза, маленькая засранка. — Да, — протянула она.
— Ты меня любишь?
И хотя она все еще выглядела раздраженной, её голос смягчился. — Да.
— Ты доверяешь мне в том, что я позабочусь о тебе? Буду оберегать тебя и защищать наших детей?
С этими словами её раздражение улетучилось. Она была так искренна, когда смотрела прямо на мою грудь и легонько тыкала меня в живот. Её голос стал тише: — Конечно, доверяю.
Мои руки поднялись и легли на её хрупкие плечи. Она взглянула на меня, а я заглянул в её глаза. Боже, я задавался вопросом, настанет ли когда-нибудь время, когда её красота перестанет так сильно на меня влиять. — Тогда позволь мне позаботиться обо всем. — Она закрыла глаза так, как делала всегда, когда не хотела с чем-то сталкиваться, но я не позволил этому случиться. Мои руки переместились к её шее, а большие пальцы коснулись подбородка. Она неохотно открыла глаза, и я сказал:
— Я хочу, чтобы ты кое-что сделала для меня, хорошо?
Моя молодая жена пристально посмотрела на меня, зная, что я никогда раньше не просил об одолжении. Её кивка было достаточно.
— Оставайся счастливой и здоровой, и заботься о нашем ребенке. Можешь сделать это для меня?
Её губы выровнялись, а затем растянулись в сладкой улыбке, которая была всем, что мне нужно. Она согревала меня даже в самый сильный холод.
— Хорошо, милый.
Черт возьми. Я обожал, когда она называла меня так.
— Хорошо. А теперь поцелуй меня, — потребовал я.
Тори встала на цыпочки, обвила шею руками, и когда она притянула меня так, что наши лица оказались на одном уровне, она на мгновение посмотрела мне в глаза, прежде чем податься вперед и прижаться теплыми мягкими губами к моим. И когда моя грудь наполнилась чистым, нежным чувством, было почти невозможно поверить, что когда-то я её ненавидел.
Где-то по пути эта женщина, юная и наивная, стала самим воздухом, которым я дышу.
Я обхватил ладонью её щеку и едва касался её сжатых губ, пока она не рассмеялась мягко прямо мне в рот.
Понимала ли она вообще, что я готов сделать для неё всё что угодно? Могла ли она когда-нибудь осознать, что значит для меня?
Моё сердце было повреждено так долго, и Виттория медленно исцеляла его своими сладкими, как мед, губами, легкими дразнилками и широкими улыбками, которые были такими яркими, что затмевали солнце. Каждый раз, когда она целовала меня с нежностью, каждый раз, когда забиралась ко мне на колени просто чтобы быть ближе, когда она стонала моё имя, пока я трахал её и изливался в её узкую, розовую киску, еще одна частичка меня вставала на место.
Я не осознавал, насколько близок был к тому, чтобы окончательно сломаться, пока она не обняла меня и не скрепила своей безусловной любовью.
Она отстранилась от моих игривых губ достаточно, чтобы выдохнуть: — Я люблю тебя. — Как будто я не знал.
Она выражала свою привязанность так открыто, что даже слепой увидел бы это.
— Я знаю, — был мой ответ. Но когда я добавил: — Я тоже тебя люблю, — думаю, я шокировал её до глубины души, потому что она моргнула и покачала головой, как будто ослышалась.
Я дал ей время переварить это.
— Что ты только что сказал? — это прозвучало как шепот.
Я сузил глаза.
— Ты слышала.
Её лицо стало мягким, от чего моё сердце забилось в ритме сбоя.
— Скажи это еще раз.
Иисус Христос.
Ради неё я бы сорвал луну с неба и поставил на её тумбочку как ночник.
Я не чувствовал стыда, будучи уязвимым с этой женщиной. Тори не из тех, кто использовал бы это против меня. Я был уверен в том, что всё, что я отдаю, возвращается мне в десятикратном размере.
Почему я должен был колебаться, когда она сама распахнула свою грудь и вытащила своё кровоточащее сердце, просто чтобы я мог смотреть, как оно бьется для меня?
Моё выражение лица не смягчилось, когда я заговорил. Это было слишком напряженное чувство, чтобы казаться мягким. Я облизнул губы, и это движение заставило её следить за моим ртом, когда я произнес слова во второй раз:
— Я люблю тебя.
Не знаю, чего я ожидал, но я бы не почувствовал себя неловко, даже если бы она разрыдалась от радости.
Моя маленькая жена моргнула и подняла лицо к моему. Я охотно склонил свое. И за мгновение до того, как мои губы коснулись её губ, она вздохнула, посмотрела мне в глаза, похлопала по щеке и сказала:
— Я знаю.
И я замер.
Она ухмыльнулась.
Моя губа дернулась.
Её тело сотрясалось от беззвучного смеха, когда она покачала головой, развернулась и пошла прочь от меня.
Я не сводил глаз с её плавно покачивающихся бедер и восхитительно полной задницы, и когда я остался один на кухне, я нахмурился, почесал подбородок и пробормотал под нос: — А я-то думал, у нас был особенный момент.
Вот тебе и признание.
Через секунду я услышал её голос сверху:
— Ты идешь?
На моих губах расплылась медленная ухмылка. Одним махом я сорвал с себя футболку и направился в спальню с обнаженным торсом. Я взлетел по лестнице и нашел её на коленях в центре кровати, одетую только в нижнее белье.
Черт, она была сногсшибательна. Густые волосы, надутые губы и изгибы, от которых можно потерять голову.
Я закрыл дверь спальни, потратил мгновение, чтобы насладиться видом, а затем двинулся к ней.
— Не раньше, чем ты это сделаешь.