Bound to Him.

Наши глаза встретились, мои пальцы впились в его плечи, когда мое тело растянулось, принимая его, а Тор ласкал мои бедра, когда я приподнималась и снова опускалась, двигаясь медленно, не торопясь, чтобы доставить удовольствие нам обоим.

Он застонал, и я видела, как его голова откинулась назад, когда я сжала его внутри себя.

Я была предана своей вере.

Он был моей церковью. Моим местом поклонения. И я молилась на него, как на Бога.

Конечно, я не думала, что окажусь здесь, но судьба решила, что я именно там, где должна быть.

И когда я сжала воротник его рубашки, мое тело содрогнулось, и я простонала, достигая разрядки. Тор обхватил мою талию и вошел в меня глубже, пока не нашел свою. Мое тело бессильно подалось вперед, наши груди вздымались в унисон, и эта связь граничила с трансцендентностью, когда наши стучащие сердца бились как одно.

Наше начало было грубым, напряженным и жестоким, но представить жизнь без него сейчас было бы настоящим мучением.

Мы были предназначены друг другу.

К счастью, судьба всегда находит способ.

Я не могла стереть глупую улыбку с лица. Я никогда не считала Тора любителем пообниматься, но вот мы здесь. Обнимаемся.

Почему я так нервничала, сообщая Этторе, что он снова станет отцом — одному богу известно. Полагаю, жизнь, в которой меня всегда ставили на последнее место, оставила свой след. Но часть меня знала, что беспокоиться не о чем.

Когда он вышел из ванной, обернутый только полотенцем, с каплями воды, оставшимися после душа, я сидела со скрещенными ногами посреди кровати. Мой взгляд опустился туда, где его талия встречалась с полотенцем, и мой центр сжался, зная, что скрыто под ним. Легкая полоска волос, уходящая вниз, вызывала желание провести по ней уверенным пальцем. Его спинные мышцы напряглись, когда он провел рукой по влажным волосам, и я прикусила губу, потому что это неосознанное движение было таким невероятно сексуальным.

Он был действительно ошеломляющим, и я тихо злорадствовала, зная, что никто больше не видит его таким.

Никто, кроме меня.

Я терпеливо ждала его внимания, и когда наши глаза встретились в зеркале, я улыбнулась.

— Привет.

Его губы дернулись, и он ответил:

— Привет. — Через мгновение он поймал меня на том, что я наблюдаю за ним, и его глаза сузились. — Что ты задумала?

Боже. Как он всегда это делает?

Я что, такая предсказуемая?

Нервы заставили меня сразу перейти к делу:

— Я тут думала. Мальчики растут, и в конце концов им понадобятся свои комнаты. Что ты думаешь о том, чтобы переселить их из соседней с нашей в две комнаты в конце коридора? Они будут прямо друг напротив друга, так что они не будут чувствовать себя слишком разделенными. Мы могли бы даже купить им рации, пока они не привыкнут спать одни.

Он повернулся ко мне, и его рот сжался в задумчивости:

— Конечно, со временем, но им нравится делить комнату. Нам не нужно спешить.

Эм, вообще-то…

Я сделала гримасу.

— А что, если нужно?

— Спешить? — переспросил он, явно в замешательстве.

Вот оно. Не думай слишком много. Просто прыгай.

Мои плечи слегка приподнялись, а сердце забилось быстрее, когда слова сорвались с моих губ:

— Ну, а куда еще нам ставить детскую кроватку?

Тело Тора замерло. Я подняла белую полоску теста дрожащими пальцами, и секунду он просто смотрел на неё. Смотрел довольно долго, прежде чем перевести взгляд на меня, и когда его нечитаемые глаза встретились с моими, я тяжело сглотнула. Он не выказал никаких чувств по поводу этой новости. Когда он закрыл глаза и опустил голову с долгим вздохом, моё лицо вытянулось, а сердце ухнуло куда-то в пятки.

О-оу.

Он не рад.

Моё сердце остановилось.

Ну, этого я не ожидала.

Прошла минута, вторая, и как раз когда я открыла рот, чтобы сказать бог знает что, он тихо произнес:

— Наконец-то.

Моя голова резко вскинулась.

Одно слово, но оно заставило мое сердце биться снова. В горле пересохло, я глубоко выдохнула с облегчением и прижала руку к груди. Легкий смешок вырвался у меня, но он быстро стих, и я обнаружила, что пятяюсь назад, когда мой великолепный муж двинулся ко мне. Его голодные глаза заставили мои губы приоткрыться, а полотенце упало, когда он поставил колено на край кровати. Он пополз вперед, сильное тело нависло надо мной — голый, как в день своего рождения, — а я лежала, пойманная в ловушку под ним, с розовыми теплыми щеками, хлопая глазами от удивления.

— Как давно ты знаешь? — потребовал он.

— Пару дней, — ответила я.

Он взглянул туда, где моя кофта задралась вверх, обнажая живот.

— Ты уверена?

Почему он звучит так напряженно?

Моя улыбка была теплой, а кивок — легким.

— Три теста говорят, что да.

Его напряженное тело зависло, кадык дернулся, когда он тяжело сглотнул, и затем… чудо.

Жесткие черты его лица смягчились, обычно холодные глаза потеплели, он обхватил рукой мою шею, сжал затылок и приподнял мою голову, опуская свою. Он нежно поцеловал меня, и я выдохнула в его губы. Вскоре поцелуев стало недостаточно, он осторожно раздел меня, опустил свое твердое тело на мое, и хотя это был секс, он не трахал меня. Я чувствовала разницу.

Он поддерживал зрительный контакт, занимаясь со мной любовью, отказываясь позволить мне отвернуться, умоляя меня видеть его, требуя чувствовать его, приказывая понять, как дорога я ему. И я понимала. Мое сердце было наполнено этим.

После этого Тор обвил руками моё обнаженное тело и отказался отпускать, нежно целуя мой живот, пока читал лекцию нашему ребенку:

— А ты будешь хорошо вести себя с мамой. Никакой изжоги, понял? И никакой утренней тошноты тоже. Тебе нужно выучить это дерьмо заранее. Не кусай руку, которая тебя кормит.

Моё тело содрогалось от беззвучного смеха, пока я слегка царапала короткие волосы на его затылке.

Он уткнулся лицом в мой живот и прижался губами к области чуть ниже пупка, с обожанием целуя нас обеих.

И как раз когда я подумала, что не могу обожать его еще сильнее, чем уже обожаю, я влюбилась снова, любя его сегодня больше, чем вчера.

Глава 24

В покое

Этторе

Я был вне себя от счастья из-за нашего ребенка и не мог дождаться, когда расскажу об этом своей семье. Виттория и я договорились не делать официального объявления до двенадцати недель, как рекомендовал наш хороший врач. И когда время приблизилось, я заметил, что Тори охватила нервозность.