Bound to Him.

Но это была её вина, и ничто не вернет его обратно, поэтому я решила отложить гнев в сторону и вместо этого сказать: — Всё кончено. Никакого кровопролития. Никаких конфликтов. Никаких противостояний.

Она взглянула на меня с сожалением в глазах. Я посмотрела на неё так же. Мы втроем стояли в долгой, напряженной тишине, и я поняла, что с меня хватит. Хватит с неё. Хватит с этого дерьма. Просто… всё.

Я потянулась к Тору, и он понял, что мне нужно. Он нежно взял меня за пальцы и с легким натяжением повел прочь.

Это чувствовалось как конец главы. Закрытие книги.

Но шаги Винченцы слышались совсем рядом. — Я не остановлюсь.

Рядом со мной я услышала раздраженное бормотание мужа: — Блядь, эта сука не успокоится.

И когда я обернулась, чтобы посмотреть на неё, её заплаканные щеки блестели от слез, и на губах играла едкая, хотя и дрожащая ухмылка. — Что? Думаешь, это закончится только потому, что ты так сказала? — Она не скрывала своего презрения. — Ты такая слабая. Такая жалкая. Надо было догадаться, что ты клюнешь на первого же мужчину, который сунул в тебя свой член. — Мое сердце кольнуло от оскорбления, как бы правдиво оно ни звучало. — Мне никогда не было так стыдно за тебя, как сейчас. Ты, жалкая ничтожество, запомни мои слова. Я никогда не остановлюсь. Он сделал нас сиротами, и я не усну, пока его дети не станут такими же одинокими в этом мире, как мы!

Угроза его детям заставила тело Тора, ставшего маниакальным, напрячься. Его глаза сверкнули, и я знала, что его терпение, по понятным причинам, исчерпано. В тот момент я бы позволила ему расправиться с ней.

Но я была ближе.

Мои собственные глаза сверкнули, и когда внутри меня закипела ярость, я сделала то, чего никогда в жизни не делала. Я рванулась вперед, и когда я схватила её, она вздрогнула от того, как мои ногти впились в плоть её предплечья. Я никогда раньше не слышала свой голос таким, как сейчас: — Хрен ты угадала.

Винченца моргнула, ошеломленная моей решительностью. Я шагнула вперед, вынуждая её отступить. — Не связывайся со мной, Винченца. Это мой муж, и эти прекрасные дети — пусть они и не мои — но, видит Бог, я буду защищать их, как мать. — И тут я вспомнила кое-что, сказанное Тором: — В этой семье мы истекаем кровью вместе. — Резким толчком я отпустила её, и она пошатнулась, прижимая руку к груди и глядя на меня так, будто видела впервые. Её молчание дало мне возможность сказать: — Я должна была сказать тебе это давно, так что слушай внимательно, раз уж у меня наконец хватило смелости сказать это сейчас. Ты в последний раз давила на меня. Мы закончили, Энца. Держись, блядь, подальше от моей семьи.

Ей всегда нужно было последнее слово.

— А иначе что?

Инстинкт самосохранения явно отсутствовал в словаре моей сестры. Устав от борьбы, я глубоко вздохнула и устало закрыла глаза. Мой муж обвил рукой мою талию, вырывая меня из оцепенения. Я посмотрела на него. Он посмотрел на меня. И вместе мы ушли от Винченцы — раз и навсегда.

Я не упустила оскорбленный вид на её лице из-за того, что её полностью проигнорировали.

Мой шаг не замедлился, когда я бросила ей через плечо:

— А иначе я убью тебя сама.

И я действительно это имела в виду.

Тор нежно коснулся моей поясницы и держал меня за руку, пока помогал сесть в лимузин. Мой прекрасный муж сел рядом, внимательно наблюдая за мной, держа за руку и легонько проводя большим пальцем по моим костяшкам, пока я пыталась осознать произошедшее.

Назад дороги не было. У меня больше не было корней, которые вели бы меня в родной дом.

Сказать, что мне больно от того, что у меня больше нет семьи, было бы преуменьшением, но это было гораздо менее болезненно, чем я ожидала. Мой взгляд упал на большой мужской палец, ласково поглаживающий мою руку, и осознание пришло само собой.

Всё, что мне было нужно, было здесь.

Моя свободная рука легла на мой трепещущий живот.

Этот ребенок не узнает своих тетю или двоюродного дедушку, или родного дедушку, которого я так сильно любила. Да, я чувствовала себя одинокой в этом мире, но этот ребенок не обязан был быть таким.

Я взглянула на лицо Тора и обнаружила, что он смотрит на меня. Его тревожный взгляд заставил меня мягко улыбнуться в знак того, что всё в порядке. — Я в порядке.

Он отпустил мою руку, прежде чем обнять меня и притянуть к себе. Я упала ему на грудь и слушала каждый размеренный удар его сердца, пока он прижимался губами к моему лбу.

— Я не знаю, как, — прошептал он.

Для человека, который мог одним взглядом испепелить солнце, его порой пугающая открытость поражала меня.

— Я бы не справился.

Боже. Мое сердце купалось в сиянии его обожания, и я не думала, что могла бы любить его сильнее, чем в этот самый момент.

Способность Этторе читать меня и мою уязвимость была непревзойденной.

Я еще не рассказала ему о нашем маленьком прорастающем зернышке, но скоро расскажу. После того как я так долго чувствовала себя задохнувшейся, мне просто хотелось вдохнуть. И с Тором каждая секунда была прохладным глотком свежего воздуха.

Да, он был опасным человеком, но теперь я видела это. Для меня он не был опасен.

Будь то его отчаянная потребность прикасаться ко мне, когда мы рядом, или то, как он не мог удержаться, чтобы не приподнять мой подбородок и не поцеловать до потери дыхания, или, может быть, то, как он окутывал меня своим телом, когда мы лежали в постели, переплетая свои ноги с моими… Он не был мастером красноречия, но его действия говорили громче. Всё, что он делал, давало мне понять: я больше не одна.

Помню, как мне было нелегко, но частью взросления было понимание. Я перестала ждать слов «я люблю тебя», когда поняла, что он говорил мне об этом всё это время — просто не теми словами, к которым я привыкла.

Нуждаясь в утешении, я уткнулась лицом в него, оставляя легкие поцелуи вдоль его щетинистой шеи. Он вытянул шею, давая моему рту лучший доступ, и вскоре он наклонил голову и захватил мои губы своими. Вкус мяты задержался на его языке, а запах его одеколона заставил мои руки потянуться к нему и запутаться в его рубашке. Скоро наши поцелуи стали страстными и жадными. Я едва услышала тихое жужжание поднимающейся перегородки, когда начала стягивать с него одежду, а Тор не стал утруждать себя полным раздеванием. Он вытащил свой пульсирующий член из расстегнутой ширинки, сдвинул мои трусики в сторону и приподнял меня, чтобы я села на него.