Bound to Him.

— Ты неблагодарная ебаная собака, — раздался поразительный крик Винченцы. Она медленно встала, лицо её покраснело, она тяжело дышала, словно в мире не хватало воздуха. — Как ты могла так со мной поступить?

Неважно, что она думала, это было нелегко.

Я чувствовала её боль, ярость и ненависть, которую она направила на меня, и всё же я любила её достаточно, чтобы спасти.

— Я хотела бы попросить…

Роам вздохнул:

— Дай угадаю. Хочешь еще территорий?

— Нет, — ответила я.

— Кредит, может, чтобы помочь запустить кампанию?

— Нет.

Роам улыбнулся, но я видела, что он теряет терпение. Это то, о чем больше всего волновался Тор. Два активных места за этим столом делали нас практически непобедимыми. Это также делало нас ходячей мишенью. Роам знал это и явно был не в восторге.

— Тогда чего ты хочешь, малышка?

Я сделала глубокий вдох.

— Я хочу упразднить место Веро, навсегда.

Ровное выражение его лица подсказало мне, что это не то, что он ожидал услышать, и пока моя сестра вопила:

«Что?»

, Роам просто поднял руку, требуя тишины, и произнес с легким интересом:

— Ладно. Я слушаю.

— Должна ли я обосновать? — мягко спросила я.

— Нет, — Роам прищурился на меня. — Не должна.

— Давайте будем честны, — сказала я столу. — Одним местом меньше за этим столом означает кусок пирога побольше для остальных. Позвольте мне сэкономить ваше драгоценное время. Нам не нужно голосовать. Упраздните это место.

Звучало слишком просто, и Роам не верил.

— А как насчет твоей территории? — он повернулся к Тору. — Не сомневаюсь, ты хочешь, чтобы она досталась твоему мужу.

Но я покачала головой:

— Можете решить между собой, кто её получит. Разделите, оставьте пустым, мне плевать, но я её не хочу.

Позади меня Тор погладил меня по волосам, и я услышала его невысказанные слова:

«Я так тобой горжусь».

Винченца, однако, впала в гипервентиляцию:

— Ты не можешь этого сделать! — её кулак ударил по столу, когда она проревела: —

Ты не можешь этого сделать!

Роам долго смотрел на меня, нахмурившись, а затем наклонил голову, пытаясь взглянуть под другим углом.

— Вообще-то, можем. — Он фыркнул, подавляя смех, и обратился прямо ко мне: — Ты забавная девчонка, Виттория Веро.

— Скала, — поправила я. Глаза моей сестры блеснули, когда я сказала столу: — Я — Скала.

Легкий выдох удовлетворения моего мужа согрел меня, но кровь застыла в жилах, когда улыбка Роама стала граничить с маниакальной.

— А ведь подумать только, я собирался тебя убить.

Глава 23

Конец

Виттория

Встреча закончилась почти сразу после этого, и, как и ожидалось, моя сестра, спотыкаясь, выбралась вслед за нами.

— Почему? — раздался её отчаянный крик, и я остановилась, чтобы встретиться с ней лицом к лицу. Ненависть в её глазах горела так ярко, напоминая мерцающее пламя. — Это была единственная вещь, единственное, что у меня было. Я потеряла всё остальное. Почему ты забрала это у меня? — Её голос охрип. —

Почему?

Боже правый. Почему она думала, что это произошло? Всё, что потеряла Винченца, было по её собственной вине, и теперь, зная все детали, я давно потеряла к ней сочувствие.

— Я сделала это ради тебя, — я указала большим пальцем назад, на склад. — Ты думала, что они просто так примут тебя обратно? — На моем лице отразилось недоверие. — Ты нарушила правила. Ты напортачила. Они только и ждали возможности убить тебя, Энца.

— О, умоляю, — прорычала она. — И кто же тебе это сказал? — Она смерила взглядом Тора. — Твой любящий муж?

Тор шагнул вперед, угрожающе. — Следи за своим поганым ртом, Винченца. — Я ухватилась за спинку его пиджака, и он остановился. Его челюсть сжалась, и то, что он сказал дальше, доказало, как хорошо он ко мне относится: — У меня есть зуб на тебя, который требует удовлетворения. Удовольствие убить тебя должно было достаться мне, но это причинило бы огромную боль моей жене, и поэтому, к сожалению, — его губы скривились в отвращении, — ты продолжаешь дышать.

Винченца даже не вздрогнула. Она была слишком взвинчена. Её тело дрожало от ярости, и то, что она сказала дальше, было типично для неё, когда она была в бешенстве: — Тобой так легко манипулировать. Всегда было. Если бы ты вылезла из-под его члена достаточно надолго, чтобы начать видеть хоть что-то прямо, ты бы поняла, что он тебя использует.

Я не стала скрывать насмешку. — Как ты использовала меня.

Она процедила сквозь зубы: — Это другое.

Как я могла когда-то думать, что этот человек желает мне добра? — С тобой всегда «другое», не так ли? Потому что потребности Винченцы перевешивают всё остальное. Ты так жаждешь власти, что сделала бы что угодно, чтобы её получить. И именно поэтому у тебя её быть не должно. — Она выглядела безумно, и на мгновение мне стало её жаль. Мой голос смягчился. — Всё кончено, и я тверда в своем решении. Место упразднено. Советую тебе двигаться дальше.

— Как ты? — дрожащим голосом выкрикнула она. — Ты, маленькая дрянь.

Тор дернулся вперед, но моя крепкая хватка не дрогнула. Он позволил мне остановить его. «Позволил» было верным словом, потому что, будем честны: если бы он действительно хотел наброситься на неё, он бы это сделал. У меня по коже побежали мурашки, когда он прорычал: — Следи за своим языком, Энца. Я не буду повторять дважды.

Но она не слышала его угрозы. Её лицо исказилось, когда она обвинила: — Ты уже забыла его, и так легко.

Мое сердце треснуло, разбилось и осыпалось к моим ногам. Как она смеет?

— Господи, Винченца. Ты настолько погрязла в собственном дерьме, что забыла: папа был бы первым, кто сказал, что нет плохих людей, есть только плохой выбор. И… и я знаю, почему ты так отчаянно хочешь отомстить за его смерть.

Выражение лица моей сестры стало серьезным. — О чем ты говоришь?

Печаль, которую я не чувствовала с того дня, когда умер мой отец, нахлынула вновь. — Я знаю, почему ты восприняла это так болезненно. Я знаю, почему тебе нужно, чтобы кто-то другой расплатился за его потерю, — тихо выдохнула я. — Потому что в глубине души ты знаешь, кто здесь настоящий злодей, и не можешь смотреть на неё, когда глядишь в зеркало. — Я думала об этих словах долгое время, но больно было произнести их вслух. — Твой взрывной характер стоил нам отца.

Я поняла, что попала в точку, когда лицо Энзы упало, она закрыла глаза и зашлась в рыданиях. Она качала головой и шептала: — Это не моя вина.