Страница 51 из 57
, а затем встал позади, положив руки на спинку стула, заявляя права собственности.
— Итак, — британец, которого я определила как Артура из «Армии Пальто», одарил меня игривым взглядом и очаровательно произнес: — Это правда, детка? — Он приподнял бровь. — Ты действительно подстрелила этого бедного ублюдка? В церкви, в день вашей свадьбы? — Я открыла рот, чтобы ответить, но он перебил: — Я спрашиваю только потому, что ты не выглядишь способной обидеть даже муху. — Снова я попыталась ответить, но он был слишком быстр. — Тот момент с пистолетом в букете… — Он издал восхищенный звук и посмотрел на меня с новым уважением. — Хорошая игра, дорогая. Об этом будут говорить еще долгие годы.
Тревога начала копошиться внизу живота.
Я не хотела, чтобы обо мне говорили долгие годы. Я хотела жить тихой жизнью с любящим мужем и милыми детьми. Я устала от этой игры. Устала от кровопролития.
Всё, чего я хотела — это мира.
Совершенно подавленная, я не знала, что сказать, когда Анушка чавкнула леденцом и уставилась на меня. Когда я ответила ей тем же, она окинула меня взглядом и произнесла:
— У тебя вид, будто у тебя токсичная пизда. — Э-э, что? — Один лиз — и он отлетит в космос. — Палочка от леденца торчала изо рта. — Я права, Тор?
Прямой ответ Тора был:
— Заткни свой рот, или я подойду и прибью твою пасть степлером, Нуш.
Её ответ был злобным:
— Я так и знала.
Черт. Всегда так? Неудивительно, что Тор так уставал, имея дело с этими людьми.
Вмешалась Кэт, потом Артур, и все четверо начали перекрикивать друг друга, пока не раздалось эхо каблуков. Повернувшись, я увидела её. Моя сестра вошла в зал с хитрой улыбкой. Она обвела стол взглядом, и только увидев меня, запнулась.
Мое сердце сжалось. Она выглядела как нельзя лучше в своем женственном костюме, но черты лица казались изможденными, и никакое количество консилера не могло скрыть темные круги под глазами.
Остальные замолчали. Артур, казалось, заметил паузу в шаге Винченцы. Он ухмыльнулся, качнувшись в кресле:
— Встреча выпускников, Веро?
Винченца не сводила с меня глаз, приближаясь. Её холодная манера соответствовала голосу:
— Похоже на то. — Когда она села в кресло, которое освободила моя свобода, она посмотрела мне прямо в глаза: — Привет, Вики. Ты хорошо выглядишь.
Я чувствовала многое, и трудно было это сдержать, но я ощутила руку Тора на своем плече, и кувырок в животе замедлился, а затем прекратился. Мое не менее невозмутимое: «Энца. Ты тоже», — должно быть, удивило её, потому что её брови поползли вверх, а улыбка стала почти насмешливой.
А потом — тишина. Мы застыли в гляделках, когда послышались новые шаги. Когда Тор сжал мое плечо, я моргнула и сфокусировалась на вновь прибывших. И серьезно пожалела об этом.
У меня перехватило дыхание. Потому что пятеро мужчин, которые уселись, занимая место во главе стола?
Они были пугающими.
«Ученики», как они себя называли, теперь сидели. Каждая пара глаз, с которой я встретилась, смотрела на меня в ответ.
Как и боялся Этторе… они заметили меня.
Все они были высокими и мускулистыми, но такими разными.
Мужчина с длинными белыми волосами, заплетенными в косу, высокими скулами и холодными, ясными голубыми глазами немигающе смотрел на меня. Его борода тоже была заплетена в одну прямую линию, касаясь груди. На нем был странный жилет из кожаных лоскутов. Кто-то мог сказать, что он выглядит жутко, но мне он казался неземным. Он выглядел так, будто принадлежал горам, снегам, и я не могла объяснить, почему, кроме того, что он сам был как Арктика.
Двое сидели бок о бок, и мне понадобилась секунда, чтобы понять, что они носят одно и то же лицо на разных телах. Они были идентичны, хотя кольца в носу их различали. У одного в каждой ноздре были гвоздики с цепочкой между ними, у другого — пирсинг септума. «Два гвоздика», казалось, интересовались мной. «Септум-Дэн», однако, смотрел на меня как на лающую среди ночи собаку, и он бы с удовольствием заставил меня замолчать, при необходимости пулей.
После минуты тишины самый пугающий мужчина — с длинноватыми коричневыми волосами, падающими на глаза, и широкой рваной улыбкой, вытатуированной чернилами на лице — подался вперед и тихо заговорил на ухо черноволосому мужчине с обсидиановыми глазами, сидевшему по центру. Я сразу поняла, что тот, кому он шептал, был Роам.
Я не слышала, что он сказал, но было ясно, что заявление обо мне, так как он не сводил с меня накрашенных глаз. Он был жилистым, но рельефным; его татуированное мускулистое тело было полностью открыто, так как он был лишь в брюках, черных подтяжках без рубашки, странных черных бусах из бисера на широкой груди, на которых висели серебряная пентаграмма и перевернутый крест, и тяжелых черных ботинках с серебряными пряжками.
На ком-то другом это выглядело бы нелепо. Но на нем?
Я могла легко принять его за альтернативную модель.
Каждый из них кричал об опасности, но один ленивый взгляд зловещего мужчины, сидящего во главе стола в окружении изгоев, заставил мое сердце подскочить к горлу, а кровь — зашуметь в ушах. В ухе сверкало маленькое серебряное кольцо. Он моргнул на меня, тяжелые брови дернулись, и он медленно, расчетливо провел рукой по аккуратно подстриженной бороде. Его голос был глубоким, когда он произнес небрежное:
— Этторе, объясни мне, почему у нас за столом еще одна Веро, когда я едва терплю ту, что есть. — Он не скрывал презрения к моей сестре, когда его взгляд прошелся по ней.
Она ответила тем же.
Тем временем я сидела, как вкопанная, сердце колотилось в груди так сильно, что, я была уверена, они все это видели.
Тор немного рассказал мне об этом человеке. Он даже говорил, что считает Роама другом — настолько другом, насколько может позволить себе такой человек, как Роам. «Ученики» были относительно новой кровью. Все они были частью печально известной фирмы «Сорок Девять», которой правил человек по имени Артем Козак. Он дал парням полную свободу действий в городе, и они почти уничтожили его.
Артем взял верх, набирая людей без разбора, и прославился тем, что создал армию воров. Никто не хотел войны с Артемом, потому что ни у кого не было достаточно сил для сопротивления. Поэтому, когда Артем начал скупать территории по всему Нью-Йорку, остальным оставалось только сидеть и смотреть, как растет его империя.