Страница 28 из 57
Он был моим лучшим другом, и после всего, через что ему пришлось пройти, он заслужил счастье.
И, может быть... просто может быть... мягкосердечная Виттория станет той, кто сможет ему его дать.
Глава 14
У каждого есть что-то свое
Виттория
Трудно вести переговоры, не имея козыря в рукаве, но у каждого есть что-то ценное.
Мой живот напрягся, когда я вышла из гардеробной в длинном шелковистом халате кремового цвета. Ткань приятно ощущалась на коже, лаская ноги при каждом шаге, словно нежные пальцы. Подойдя к кровати, я посмотрела на неё сверху вниз, крепко сжимая полы халата, а затем закрыла глаза, сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.
У каждого есть что-то свое
.
Может, Марко был прав. Может, нет способа исправить то, что я разрушила. Но у меня всё еще было то, чего желал Этторе.
Я.
В ту ночь в отеле он назвал мою «токсичную красоту» оружием, и так уж вышло, что именно сейчас мне оно было нужно.
Я ослабила руки, и полы халата разошлись, обнажая мой мягкий живот и небольшой темный треугольник волос внизу. Мне нужно было привлечь его внимание, а слова не работали. Я слегка повела плечами, и гладкий материал соскользнул вниз, к бедрам, обнажая грудь. Я позволила халату упасть на пол. Ткань скомкалась у моих ног, и я осталась стоять совершенно нагая, открытая ему в мягком свете лампы.
Смотрит ли он на меня?
Я откинула одеяло и забралась на простыни, легла, чувствуя, как сердце гулко бьется в горле. Я моргнула и сглотнула, нервы скрутили живот так сильно, что закружилась голова. Но это было неважно.
Я сделаю это.
Он не пришел, когда я позвала его. Возможно, если он услышит свое имя на моих губах, пока я касаюсь себя, он передумает.
По крайней мере, я на это надеялась.
— Пожалуйста, смотри, — прошептала я, перенося руки с боков на живот. Кончики пальцев едва касались кожи, медленно описывая круги. Я закрыла глаза и позволила голове утонуть в мягкой подушке, пока руки осторожно исследовали тело.
Это был не первый раз, когда я мастурбировала, но я никогда не делала этого так открыто. Всегда под одеялом, в темноте, с рукой, засунутой под белье. Никогда так... незащищенно.
И когда моя прохладная рука скользнула вверх, по груди, сосок почти болезненно затвердел, заставляя губы приоткрыться, а лицо — расслабиться.
Честно говоря, я планировала это как спектакль, чтобы показать Этторе то, что, как мне казалось, он хочет видеть. Но сейчас, когда в напряженном животе разливалось возбуждение, я почти не думала о том, что за мной наблюдают. Когда я раздвинула ноги и рука скользнула между ними, я коснулась своего лона и издала дрожащий вздох. Бессознательно я развела ноги еще шире, погружая средний палец в тепло, проводя им вдоль разреза, вверх и вниз — сначала медленно, свободной рукой легонько пощипывая сосок.
Я вспомнила последний раз, когда мы были вместе, здесь, в этой комнате. В памяти всплыл запах его одеколона. Его первобытное состояние. Как муж бросил меня на кровать, высоко поднял мои бедра и ласкал меня так, словно это доставляло ему абсолютное наслаждение. Я никогда не чувствовала себя такой желанной. Этторе поклонялся мне так, что я чувствовала себя одновременно неловко и невыносимо востребованной.
Когда пальцы коснулись входа, я почувствовала, что он влажный, и прикусила нижнюю губу достаточно сильно, чтобы стало больно. Я заставила пальцы двигаться быстрее и выдохнула:
— О, да.
Клитор начал набухать, и когда я представила момент, как Этторе входит в меня — тот самый миг проникновения, — мои бедра дернулись вверх, а пальцы ног впились в простыни. Я погрузила пальцы внутрь, туда-сюда — жалкая имитация того, как грубо Этторе занимался со мной сексом. Из горла вырвался долгий, жадный стон:
— Господи, да, Тор. Трахни меня.
Это было так непристойно — то, как он брал меня.
Этторе не просил разрешения. Ему это было не нужно, потому что я принадлежала ему.
Мое дыхание стало прерывистым и сбивчивым, когда я провела по клитору. Я погрузилась в себя глубже, собирая влагу и используя её как смазку, и отчаянный стон сорвался с губ, потому что это было чертовски приятно. Я была близка, но недостаточно. Пальцы сжали сосок так сильно, что я зашипела от боли, но для клитора это ощутилось как жадный, властный укус.
Это больше не было шоу.
— Пожалуйста, Тор. Не останавливайся.
Я чередовала ласки внутри своей горячей, жаждущей плоти с круговыми движениями пальцев вокруг клитора. Мое тело начало напрягаться. Я дернула себя за сосок, до боли, и беспокойно заерзала от чистого разочарования.
— Вот так, — мой голос даже не звучал как мой собственный. — Не останавливайся. О, Боже, не останавливайся. Я так близко. — Я быстро провела пальцами по клитору, громко дыша, постанывая короткими рывками. — Не останавливайся, малыш. Трахни меня сильнее. — Мои ноги вытянулись. Я почувствовала, что оргазм приближается, и нетерпеливо простонала: — Пожалуйста. Мне это нужно. Мне нужен ты. — Всё внутри сжалось. Анус сократился, узкое отверстие завибрировало, а пальцы работали на пределе, стимулируя узел нервов, жаждавший внимания. Я отчаянно хотела этого, и как раз в тот момент, когда я подумала, что оргазм не придет, мои глаза распахнулись, спина выгнулась дугой, и хриплый крик сорвался с губ. Тело онемело, голова пошла кругом, а лоно сжалось и разжалось — снова и снова — в самом мощном оргазме, который я когда-либо дарила себе сама.
Как быстро он нахлынул, так же быстро начал отступать, оставляя меня растекаться лужицей в центре кровати. Мое тело обмякло, я тихо пыхтела, издавая мягкие звуки женского удовлетворения, потирая ногами простыни, пока сердцебиение не вернулось в норму, а чувствительность не вернулась ко мне.
Я села на матрасе, сонно моргая. Спустя время я встала, пошла в ванную и привела себя в порядок. Помыла руки, выключила кран и долго размышляла, прежде чем взглянуть прямо в свое отражение и робко произнести:
— Это мог быть ты.
Это мог быть ты.
Но тебя здесь нет.
Я чувствовала себя глупо. Это маленькое шоу могло быть напрасным. Не было никакой гарантии, что он смотрит. Но когда я вернулась в кровать и нырнула под одеяло, мое тело чувствовало себя легче, чем за последние недели. Я уснула с мыслью, что сделаю это снова завтра — если не для Этторе, то для себя.
В конце концов, я всего лишь человек.
Я проснулась с новым настроем.