Страница 4 из 36
контракта. Условия проживания. Размер ежемесячного содержания. Дополнительные выплаты.
Конфиденциальность. Медицинское страхование. Я пролистнула страницу и замерла.
— Подождите, — медленно проговорила я. — Здесь сумма… Это что?
— Базовое вознаграждение по долгосрочному контракту.
— Это за сколько? За год?
— За месяц.
Я подняла голову.
— Вы шутите?
— Нет.
— За месяц?!
— Да.
Я снова уставилась в бумаги, потом на нее, потом опять в бумаги, словно цифры могли
измениться, если смотреть достаточно долго. Это были не просто деньги. Это была мамина
операция. Не вся, но столько, сколько я за свои торты, ночные переработки, праздники без
праздников и бесконечные подработки собирала бы… я даже считать не стала.
— А где подвох? — тихо спросила я.
— Подвоха нет. Есть обязательства.
— Нет, так не бывает. Если дают такие деньги, значит, хотят не жену, а все сразу: тело,
ребенка, молчание, удобство, красивую картинку, чтобы сидела, улыбалась и не отсвечивала.
— Некоторые клиенты действительно ищут удобство, — спокойно сказала Елена Викторовна. —
Некоторые — статусную спутницу. Некоторые — будущую жену. Некоторые — мать ребенка. Но
именно поэтому все оговаривается заранее, а окончательное решение остается за вами.
— А если я не понравлюсь вашему влиятельному клиенту? Вы вообще меня видели? Я не вот эти…
— я кивнула в сторону приемной. — Я обычная.
— Вы думаете, к нам приходят только за одним типажом?
— Я думаю, мужчины редко мечтают о девушке, которая умеет нервничать с достоинством и имеет
стратегический запас бедер.
Елена Викторовна рассмеялась.
— Полина, поверьте моему опыту, вкусы у мужчин очень разные. И не всем нужна вылизанная
картинка.
— А кому-то нужна пышка с больной мамой и пустой картой?
— Клиенты не видят ваши банковские счета.
— Уже плюс.
Она перелистнула мое досье.
— Вы работаете кондитером?
— Да, на дому.
— Живете с мамой?
— Да.
— Отец?
— Давно отдельно. Очень давно и очень отдельно.
— Близкие отношения?
— С кем? С отцом? Нет.
— С мужчинами.
— А, это. Ну… Если говорить красиво — опыт разочарований есть. Если честно — ничего, что
хотелось бы вспоминать за чаем.
Она кивнула так, будто этого ответа ей было достаточно.
— Почему вы все-таки пришли?
Я посмотрела на свои руки. Ногти у меня были аккуратные, но без салонного блеска. На
большом пальце с утра скололся лак, и я машинально потерла это место.
— Потому что маме нужна операция, — сказала я. — Потому что врач вчера сказал не тянуть.
Потому что мне уже все равно, как я выгляжу со стороны. Потому что я устала считать деньги.
Потому что, если есть хотя бы один шанс… хоть один… я должна его рассмотреть.
Голос у меня не дрогнул, и я за это себя даже мысленно похвалила. Елена Викторовна тоже не
полезла с жалостью, за что я была ей отдельно благодарна.
— Понимаю, — сказала она. — Тогда я предлагаю следующее. Мы составляем расширенную анкету.
Указываем границы. Отмечаем, какие форматы для вас допустимы, а какие нет. И уже после
этого, если профиль кого-то заинтересует, вы получите приглашение на встречу.
— То есть пока я еще не продала душу?
— Пока вы только заполняете документы.
Анкета оказалась очень длинной. Мне казалось, что проще было бы сразу написать
автобиографию от первого класса до сегодняшнего дня, чем отвечать на вопросы вроде: «Как вы
относитесь к переезду?», «Готовы ли вы к конфиденциальности?», «Рассматриваете ли
возможность рождения ребенка в период действия договора?» На этом пункте я зависла.
— Извините, — подняла я взгляд. — А можно выбрать вариант «только если мир окончательно
сошел с ума»?
— Можно выбрать «не готова».
— Замечательно. Этот вариант мне очень подходит.
— Хотя бы пока, — с легкой улыбкой уточнила она.
— Пока, потом, никогда, давайте без внезапных расширений горизонтов.
Я заполняла листы медленно, несколько раз поправляла формулировки, вычеркивала слишком
резкое, снова писала. Про проживание — да, возможно. Про официальный брак — обсуждаемо. Про
ребенка — нет. Про близкие отношения — только по взаимному согласию. Про отдельное
пространство — обязательно. Про уважение — без вариантов. На последнем пункте я так
разошлась, что написала целое предложение, и Елена Викторовна, пробежав глазами,
одобрительно кивнула.
— Правильно. Лучше сразу все обозначить.
— Я вообще люблю обозначать. Особенно если меня собираются поселить к незнакомому богатому
мужчине с неясными намерениями.
— Намерения как раз будут ясными.
Когда все было заполнено, она пододвинула ко мне последний лист.
— Здесь подпись.
Я уставилась на строчку внизу и вдруг снова захотела встать и уйти. Просто потому, что одно
дело — слушать и шутить, а другое — поставить свою фамилию под бумагой, после которой твоя
жизнь уже не выглядит такой же, как утром. Наверное, это отразилось у меня на лице, потому
что Елена Викторовна сказала мягче:
— Полина. Вас никто не заставляет.
— Да знаю я, — пробормотала и взяла ручку. — Просто… это все как-то очень быстро.
— А иногда быстро — это не плохо.
Я закрыла глаза на секунду. Представила маму. Ее усталую улыбку. То, как она делает вид,
что ничего страшного не происходит, и спрашивает, не забыла ли я поесть. Представила чеки,
лекарства, врача, срок, который утекает без моего разрешения. И подписала.
— Готово, — сказала я и вернула ручку. — Поздравляю. Теперь я официально человек, который
дошел до брачного агентства.
— Теперь вы человек, который сделал шаг ради близкого.
— Красиво сказано. Я бы так не смогла.
Она собрала бумаги, что-то отметила у себя в планшете, потом подняла на меня взгляд.
— Полина, в обычной ситуации ожидание занимает от нескольких дней до нескольких недель. Но
в вашем случае…
— В моем случае что? — насторожилась я.
— Вас уже выбрали.
Я моргнула.
— Что?
— Ваш профиль был предварительно согласован еще до финального заполнения. Клиент запросил
расширенную анкету сразу после просмотра краткой карточки.
— Подождите. Какой еще клиент?