Страница 21 из 36
Она слушала внимательно, не перебивая, только чуть сжала мою руку.
— На него давят, — продолжила я, уже спокойнее. — Ему нужен брак. Статус. Наследник в
перспективе. У него, по сути, не было нормального выхода.
Она тихо хмыкнула.
— Это на них похоже. Любят они давить, когда им кажется, что они знают как лучше жить
другим.
Я невольно улыбнулась, но тут же снова стала серьезной.
— А у меня… у меня тоже не было особо выбора, — добавила я, глядя на свои руки. — У меня
мама. Я у нее одна. И ей нужна операция. Очень дорогая. Настолько, что я даже не
представляла, где взять такие деньги.
Бабушка чуть подалась вперед.
— Серьезно все?
— Да, — кивнула я. — И времени не так много, как хотелось бы. Я перебрала все, что могла.
Работу, подработки, кредиты — все это даже близко не дает нужной суммы. И тогда я пошла в
агентство.
Она внимательно смотрела на меня, не перебивая, только иногда кивала.
— Честно? — я усмехнулась чуть неловко. — Я вообще не думала, что на меня кто-то посмотрит.
Там… другие девушки. Красивые, как с обложки журнала. А я… я просто я.
— Не наговаривай на себя, — мягко перебила она.
— Я не наговариваю, — я покачала головой. — Я трезво оцениваю себя. Поэтому, когда мне
сказали, что меня выбрал один из клиентов, я сначала подумала, что они перепутали анкеты.
Она чуть улыбнулась.
— Не перепутали.
— Да, — кивнула я. — Не перепутали.
Мы немного помолчали, потом она осторожно спросила:
— И он… как с тобой?
Я даже не сразу поняла, что ответить.
— Хорошо, — сказала я честно. — Очень. Иногда даже… слишком хорошо.
— В каком смысле?
— В таком, что я к такому не привыкла, — пожала я плечами. — Он заботится. Решает все
вопросы. Не давит там, где мог бы. Слушает, когда я говорю. И при этом все равно остается…
таким, какой он есть.
— Медведем, — тихо подсказала она.
— Да, — улыбнулась я. — Медведем.
Она вздохнула, но уже не тяжело, а скорее с облегчением.
— Это хорошо, — сказала она. — Потому что, если бы он тебя обижал, я бы с ним сама
поговорила.
— Я даже не сомневаюсь, — усмехнулась я.
Она посмотрела на меня внимательно, чуть прищурившись, как будто пыталась увидеть что-то
глубже, чем слова.
— Я ведь не слепая, девочка, — сказала она тихо. — Я вижу, как он на тебя смотрит.
Я замерла.
— И ты на него тоже, — добавила она мягче.
Я отвела взгляд, чуть сжала губы, потом все-таки сказала:
— Это… не совсем просто.
— А просто и не бывает, — пожала она плечами. — Но это не контракт.
Я помолчала, собираясь с мыслями.
— Для него — да, — сказала я осторожно. — Для него это не только контракт. У вас все проще.
Увидел — и все решил. У людей так не работает.
Она кивнула.
— У людей все дольше.
— Да, — выдохнула я. — Нам нужно время. Чтобы понять, что это вообще такое. Чтобы
привыкнуть друг к другу. Чтобы… чувства не просто появились, а стали чем-то настоящим. А мы
знакомы всего несколько дней.
— А он уже решил, — тихо сказала она.
Я чуть усмехнулась.
— Он это сделал еще до того, как увидел меня вживую.
Она удивленно подняла брови.
— Вот как.
— Да, — кивнула я. — Посмотрел на фото — и все. В его голове уже все сложилось.
Она покачала головой, но в глазах у нее мелькнула улыбка.
— Упрямый.
— Очень упрямый, — согласилась я.
Она снова посмотрела на меня внимательно.
— А ты?
Я немного помолчала, потом сказала честно:
— Он мне нравится. Правда. Он надежный, с ним спокойно, рядом с ним… не страшно. И это уже
много. Но я не могу за несколько дней решить, что это на всю жизнь. Я так не умею.
Она кивнула, и в этом кивке было столько понимания, что мне даже легче стало.
— И не надо, — сказала она мягко. — Быстро только глупости делают. А нормальные вещи — они
медленно растут.
Я улыбнулась, чуть расслабившись.
— Вот. Я примерно так же думаю.
Она вздохнула, но уже совсем спокойно, без надрыва, потом аккуратно сжала мою руку.
— Я тебе счастья желаю, — сказала она тихо. — Очень. Желательно с моим внуком.
Я рассмеялась, не удержавшись.
— Вы быстро переходите к конкретике.
— А что тянуть? — она тоже улыбнулась. — Я, между прочим, рассчитываю еще правнуков
понянчить.
— Ого, — протянула я. — Серьезные планы.
— Конечно, — кивнула она. — А ты думала.
Я наклонилась к ней и крепко обняла, уже без неловкости, просто потому что хотелось.
— Спасибо, — сказала я тихо.
Она погладила меня по спине, как будто я была не чужой девушкой, а уже своей.
— И тебе спасибо, — ответила она. — За честность.
Мы еще немного посидели, молча, качеля тихо покачивалась, листья шуршали над головой, и я
вдруг поймала себя на том, что внутри стало спокойнее. Как будто самый тяжелый разговор уже
случился, и теперь можно просто посидеть рядом и никуда не спешить.
Потом она тихо сказала:
— Пойдем. А то твой медведь там, небось, уже всех на ушил поднял.
Я фыркнула.
— Есть такое ощущение.
Когда мы вернулись к столам, я еще издалека поняла, что там что-то не так. Люди вроде бы
продолжали разговаривать, кто-то смеялся, кто-то тянулся за закуской, кто-то подливал чай,
но в том месте, где стоял Артемий, воздух был плотнее. Я не сразу увидела, с кем он говорит,
только заметила его спину, а потом уже различила и мужчину напротив, широкоплечего,
тяжелого, с жестким лицом, которое сейчас казалось каменным. Чуть в стороне, почти за его
плечом, стояла та самая медведица, уже совсем не такая уверенная, как несколько минут назад.
Голова вжата в плечи, взгляд в землю, руки сцеплены перед собой так крепко, будто она сама
себя держала, чтобы не сбежать.
Я замедлила шаг и невольно прислушалась. Артемий говорил тихо. Очень тихо. Но именно этот
его тихий голос я уже успела выучить как самый опасный.
— …я повторять не люблю, — сказал он ровно, без единой лишней эмоции. — Но для вас,
пожалуй, сделаю исключение. Если ваша дочь не понимает, где заканчивается ее желание
повертеться перед мужчиной и начинается элементарное уважение, значит, вы плохо объяснили ей
это дома.
Мужчина напротив стоял, опустив голову, и только желваки у него двигались так, что было