Страница 17 из 36
Глава 6
Место, куда он меня привез, оказалось из тех, которые я раньше только в чужих сторис видела
и каждый раз думала, что в таких местах, наверное, едят люди, у которых никогда не бывает
проблем с квартплатой, кредитами и с тем, что картошка опять подорожала. Мы съехали с
трассы, потом еще немного проехали по лесной дороге, и впереди показался большой загородный
комплекс, очень аккуратный, он весь утопал в зелени и солнечном свете. Но больше всего меня
добило не само здание, а то, что никаких типичных кафешных столиков там не было. Вместо них
между деревьями стояли отдельные беседки, чуть в стороне друг от друга, так, что вроде и
люди рядом, и в то же время как будто никого нет. Вокруг пахло травой, цветами, свежим
воздухом, где-то щебетаи птицы, и если бы мне кто-то пару дней назад сказал, что я окажусь в
таком месте с мужчиной, который молча ждет меня три часа в салоне красоты, я бы посоветовала
ему меньше фантазировать.
— Нравится? — спросил Артемий, когда мы пошли по деревянной дорожке к нашей беседке.
Я даже не сразу ответила, потому что все это было уж больно красиво для быстрого ответа.
— Ты опять сделал это свое лицо, — сказала я наконец. — Уже заранее знаешь, что мне
понравится, и теперь ждешь подтверждения.
— Не опять, а все еще, — спокойно ответил он. — Так нравится или нет?
— Очень, — честно сказала я. — И да, если ты сейчас начнешь гордиться собой, я даже не буду
спорить. Здесь правда… здорово. Я в таких местах никогда не была.
Он только коротко кивнул, но по глазам было видно, что услышал именно то, что хотел
услышать.
Беседка была открытая, с круглым деревянным столиком, мягкими креслами, пледами на спинках
и огромным самоваром на отдельной тумбе сбоку. Нам принесли чайник с травяным чаем, варенье,
мед, потом мясо, лепешки, какие-то невероятно аппетитные овощи, сладости, и я в какой-то
момент просто перестала делать вид, что мне все это не в новинку. Да и зачем. Я уже поняла,
что рядом с Артемием бессмысленно изображать из себя нечто сдержанно-величественное,
особенно если внутри у тебя скачет восторженный ребенок, который все время повторяет:
офигеть!
Первые несколько минут мы ели молча. Он сидел напротив, откинувшись чуть назад, смотрел на
меня так, будто для него все это нужно было только ради того, чтобы видеть, как я пробую чай
и осторожно трогаю пальцем горячий бок самовара. И вот от этого взгляда мне было не по себе
уже совсем по другой причине, чем раньше.
— Ты опять думаешь слишком громко, — сказал он вдруг.
— Это как?
— По лицу видно. Когда ты расслабляешься, у тебя один взгляд. Когда начинаешь что-то
прокручивать у себя в голове — другой.
— И давно ты так внимательно за мной наблюдаешь?
— С тех пор как увидел твою фотографию.
Я замерла на секунду, потом взяла чашку и опустила взгляд.
— Артемий… я еще раз хотела сказать спасибо. За маму. За больницу. За эту… Корею. Я
понимаю, что ты злишься, когда я начинаю считать деньги, но я правда не умею иначе. Для меня
это все… через чур... И помощь, и ты, и все, что происходит.
Он поморщился так, будто слово «спасибо» его не обрадовало, а зацепило.
— Я же сказал тебе, не надо из этого делать подвиг.
— А из чего мне его делать? — тихо спросила я. — Ты поехал со мной в больницу, сам
поговорил с главврачом, все узнал, все решил, и говоришь об этом так, будто за хлебом в
магазин сбегал.
Он провел пальцами по краю чашки, посмотрел куда-то в сторону, потом снова на меня.
— Любой оборотень сделал бы все для своей истинной пары, — сказал он и тут же замолчал,
будто сам услышал себя только после того, как уже сказал.
Я тоже замолчала. Не потому, что не нашлась с ответом. А потому, что на секунду вообще
перестала понимать, что вообще происходит.
— Для своей… кого? — переспросила я очень тихо, хотя все услышала прекрасно.
Он выдохнул, откинулся назад и провел рукой по лицу.
— Вот этого я сегодня не собирался говорить.
— Но уже сказал.
— Да.
Я поставила чашку на стол, чтобы не держать ее в руках, потому что они вдруг стали
какими-то не моими.
— Артемий, — сказала я медленно. — Я сейчас очень надеюсь, что «истинная пара» — это у вас
просто красивое выражение. Что-то вроде «очень подходящая женщина». Потому что если нет, то
мне нужно, чтобы ты объяснил мне все нормально. Без недоговоренностей.
Он смотрел на меня долго и очень внимательно, будто взвешивал каждое следующее слово.
— Это не красивое выражение, Полина. Это именно то, как у нас называется пара, которая одна
на всю жизнь. Не просто женщина, которая тебе нравится. Не просто удачный выбор. Не
симпатия. Не влюбленность. Истинная — это когда ты понимаешь, что все, другой уже не будет.
Для тебя других уже просто не существует.
Я молчала, и он продолжил уже тише:
— У оборотней это не всегда случается. Кто-то проживает жизнь без истинной пары, кто-то
строит семью без нее, просто по человеческой любви. Но если она есть… ты это понимаешь
сразу. Иногда с первого взгляда. Иногда даже раньше.
— Раньше? — переспросила я, все еще не отойдя от первой части.
Он кивнул.
— Я понял это по твоей фотографии. Еще до того, как увидел тебя вживую. Открыл анкету,
посмотрел — и все. Меня будто заклинило. А когда увидел тебя в кабинете, только убедился.
Я сидела и смотрела на него так, будто он внезапно перешел на другой язык. То есть слова я
понимала. А вот что с ними делать — нет.
— Но… — начала я и запнулась. — Подожди. Для меня это все совсем не так. Я пришла в
агентство, потому что мне нужны деньги. Для меня это контракт. Странный, быстрый, очень
насыщенный эмоциями, но все-таки контракт. А ты сейчас говоришь, что для тебя это… на всю
жизнь?
— Да, — спокойно сказал он.
— И ты так спокойно это говоришь?
— А как мне это говорить? — спросил он, и в голосе у него не было раздражения, только
усталость и какая-то очень взрослая честность. — Мне бегать вокруг беседки? Хватать тебя за
руки? Делать вид, что я сам не понимаю, насколько это серьезно? Полина, я все понимаю.
Именно поэтому и не говорил сразу.
Я опустила взгляд на стол. Передо мной стояли сладости, мед, чай, а у меня было ощущение,