Страница 12 из 36
Глава 4
Артемий
Я понял, что день окончательно перестал быть нормальным, в тот момент, когда нес Полину на
руках от машины к дому и был этим неприлично доволен. Нет, если смотреть со стороны, повод
был вполне приличный: она натерла ногу новыми туфлями, сначала пыталась делать вид, что все
в порядке, потом начала едва заметно прихрамывать, а еще через десять шагов выдала таким
тоном, будто это я лично придумал каблуки, моду и и женские проблемы:
— Все. Еще шаг, и я сяду прямо на дорожку. А потом умру красиво, среди ваших яблонь, в
дорогом платье и с больной ногой. Надеюсь, вам будет стыдно.
Я, конечно, мог бы сказать, что предупреждал, что новые туфли надо разнашивать, а не
надевать их прямо в магазине, но это был бы не тот случай, когда хочется быть правым.
Поэтому я просто поставил пакеты на землю, посмотрел на нее, на ее упрямо поджатые губы, на
попытку держаться ровно, хотя видно было, что больно, и сказал:
— Иди сюда.
— Куда это «сюда»? — сразу насторожилась она. — У вас этот тон обычно не к добру.
— Полина.
— Нет, подождите, я сейчас сама дойду. Ну, то есть, не прямо сейчас, а через минуту, когда
соберусь с духом. Или через две. Или…
Я не стал ее слушать, просто подхватил на руки, и она ойкнула уже у меня на груди,
вцепилась в плечи и сразу зашипела мне в ухо:
— Вы с ума сошли? Поставьте меня сейчас же. Я тяжелая.
— Нормальная ты, — буркнул я и пошел к дому, подхватив по пути пакеты одной рукой. — И если
ты еще раз скажешь мне это своим виноватым тоном, я обижусь.
— Обидится он. Боже мой. Спину поберегите, я ведь не миниатюрная фея.
— Слава всем богам, что нет, — сказал я и поудобнее перехватил ее под коленями. — Феи мне
не нравятся. А ты молчи и не дергайся, пока не уронил.
Она еще что-то хотела сказать, но в этот момент я поднял взгляд к крыльцу и едва не
споткнулся.
На пороге стояла бабушка.
Вот только этого мне для полного счастья и не хватало.
Она опиралась на трость больше по привычке, чем по необходимости, одета в темное платье, с
белым, ажурным платком на плечах, и смотрела на нас так, будто только что увидела чудо. А
если учесть, что последние лет десять она видела во мне в основном упрямого дурака, который
все откладывает личную жизнь на потом, то для нее это, наверное, и правда было чудом.
— Артюшенька, — протянула она, и у меня внутри все одновременно сжалось и провалилось вниз.
— Это что ж такое…
Полина у меня на руках замерла. Я почувствовал, как она чуть сильнее вцепилась в мое плечо,
потом перевела взгляд с меня на бабушку и обратно. И в этот момент мне впервые за весь день
стало очень-очень страшно. Из-за бабушки.
Потому что ей я врать не хотел. И в то же время совершенно не хотел, чтобы она сейчас
посмотрела на Полину, на меня, и вдруг поняла, что все это началось не с ухаживаний, а с
агентства, договора и денег. Я даже не успел придумать, как это объяснить так, чтобы не
выглядеть полным идиотом, потому что бабушка уже спускалась с крыльца, торопливо, насколько
ей позволяли ноги, и глаза у нее блестели совершенно по-девчоночьи.
— И кто это у нас тут? — спросила она так, будто заранее знала ответ и просто хотела его
услышать.
Я остановился перед ней и сказал первое, что пришло в голову:
— Это Полина. Моя невеста.
Бабушка перевела взгляд на Полину и вдруг расплылась в такой счастливой улыбке, что мне
стало стыдно за все годы, когда я только и делал, что отмахивался от ее разговоров про
семью.
— Господи, — сказала она и даже свободной рукой за сердце схватилась. — Артюшенька, да ты
все-таки не один на старости лет останешься.
— Ба, — устало сказал я. — Мне всего тридцать пять.
— Для твоего характера это уже старость, — отрезала она и тут же снова повернулась к
Полине. — Девочка моя, ну до чего ж хороша, ты погляди как он в тебя вцепился-то, сразу
видно, никогда не отпустит.
Я ждал, что Полина сейчас взбунтуется, отстранится, скажет что-нибудь дерзкое, посмотрит на
меня так, что я сам себе захочу врезать. Но она, будто все сразу поняла, мягко улыбнулась
бабушке, прижалась ко мне чуть силььнее и сказала таким теплым голосом, которого я от нее
еще не слышал:
— Это точно, он кажется решил, что мне своими ногами вообще больше ходить не надо.
Я едва не уронил пакеты. Бабушка рассмеялась, довольная, как ребенок, и махнула нам рукой.
— Ну заходите, заходите быстрее, нечего на пороге топтаться.
В дом мы вошли уже с совсем другим настроением. Я все еще держал Полину на руках, бабушка
шла рядом и болтала так живо, будто помолодела лет на двадцать. Полина отвечала ей спокойно,
мягко, без лишней слащавости, и я все время прислушивался, не проскользнет ли где-нибудь в
ее голосе неловкость или злость, но нет. Она держалась так, будто действительно уже давно
была моей невестой.
Когда я посадил ее на диван в гостиной и хотел было отойти, она вдруг обняла меня за шею,
притянула к себе и легко поцеловала в щеку. У меня внутри все будто прожекторами осветило,
настолько тепло и приятно мне стало.
— Спасибо, — сказала она мне тихо, но так, чтобы бабушка услышала. — Ты меня сегодня и
правда слишком балуешь.
Я посмотрел на нее, и если бы взглядом можно было спросить «ты что творишь», я бы именно
это и спросил. А она только едва заметно прищурилась, будто предупреждала: молчи и не мешай,
я сама разберусь.
Бабушка на это счастливо вздохнула и даже смахнула слезу.
— Не думала, что доживу до этого дня. Жаль, мать твоя не увидит, Артюшенька. Она бы сейчас
радовалась больше меня. А я, может, еще и правнука на руках подержать успею, пока совсем не
развалилась.
— Ба, — сказал я уже с явным нажимом.
— А что «ба»? — она тут же вскинулась. — Я, между прочим, радуюсь за вас. И имею на это
полное право. Ты столько лет ходил один. А тут смотри-ка, невесту привел, на руках носит,
щенячьими глазами на нее смотрит…
Полина рядом со мной тихо кашлянула, пряча смех, а я понял, что деваться уже некуда:
спектакль начался, и отыгрывать его придется до конца.
Дальше все как-то само собой образовалось. Бабушка осталась на ужин, разумеется, и я уже
морально готовился к тому, что придется срочно заказывать ужин, но Полина вдруг сказала, что