Страница 9 из 62
Глава 4
Утро началось не с привычного спокойного ритма, а с напряжённой тишины, которая бывает только перед бурей. Арлен сидел за центральным столом, склонившись над толстым фолиантом и глядя в него так, словно пытался прожечь страницы взглядом. Его плечи были сведены, пальцы барабанили по деревянной столешнице в нервном, сбивчивом ритме.
— Мне нужно закончить эликсир, — произнёс он, не оборачиваясь. Голос звучал глухо и спокойно, без единой эмоции. — Сегодня.
Я отложила в сторону очередной журнал учёта и подошла ближе. Профессиональное любопытство, смешанное с желанием помочь, перевесило осторожность. За две недели я уже достаточно изучила его методы, чтобы понимать: в одиночку он будет работать дольше, нервничать сильнее и, как следствие, допускать больше ошибок. Оно мне надо? Ошибки в алхимии — это не просто испорченные реактивы.
— Я помогу, — сказала я спокойно, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Подготовлю ингредиенты, рассчитаю пропорции... Вдвоём мы справимся быстрее.
Арлен оторвал взгляд от книги и повернулся ко мне. В его взгляде я увидела не благодарность, не облегчение, а… подозрение. Холодное, отстранённое сомнение, которое ударило больнее любого грубого слова. Он снова смотрел на меня не как на партнёра, а как на непредсказуемый фактор, который может нарушить хрупкое равновесие процесса.
— Ты будешь ассистенткой, — сухо ответил он. — Подавать склянки, убирать использованные материалы. К самому зелью не прикасайся. Не вмешивайся в процесс. Просто выполняй команды.
Обида вспыхнула мгновенно, горячая и едкая. Две недели совместной работы, споры о технике безопасности, которые он принимал, мои наблюдения, которыми он интересовался, ужин с цитатами из трактатов, ночной разговор в оранжерее — и всё это ничего не значило? Я почувствовала, как внутри закипает раздражение, но тут же одёрнула себя. Закатить истерику — непрофессионально. Кричать, доказывать свою компетентность, требовать уважения — значит вести себя как обиженный ребёнок. Детям не доверяют опасные игрушки.
— Ты мне не доверяешь? — спросила я тихо, стараясь, чтобы мой голос не прозвучал обвиняюще.
— Это очень ответственно, — отрезал он, и в его тоне не было ни капли сомнения.
Я молча кивнула. Спорить было бесполезно. Он уже принял решение, и никакие слова его не изменят. Оставалось только работать.
Следующие три часа превратились в механическое выполнение команд. «Подай синий витриол». «Убавь огонь». «Принеси дистиллят». «Вытри стол». Коротко, сухо, без объяснений. Арлен двигался быстро, точно, но я видела, как напряжены его руки, как сжаты челюсти. Он боялся. Боялся ошибиться, боялся не успеть, боялся доверить мне хоть каплю контроля. И этот страх делал его ещё более замкнутым, ещё более недоступным.
Но к счастью, мне никто не мешал наблюдать. Я почти машинально анализировала каждый шаг и каждый ингредиент, пользуясь тем, что уже выучила в лаборатории — и тем, чему меня когда-то учили в моём мире.
Синий витриол — вяжущее, антисептическое средство. Корень окопника — регенерация тканей. Экстракт тысячелистника — кровоостанавливающее. Серебряная пыльца — проводник, усиливающий действие органических компонентов. Температура нагрева — строго контролируемая, не выше семидесяти градусов, чтобы не разрушить активные вещества.
Картинка в моей голове медленно складывалась. Арлен работал над лекарством. Сложное, многокомпонентное ранозаживляющее средство с выраженным противовоспалительным действием. Причём предназначенное не для обычных порезов или ожогов, а для чего-то специфического — судя по серебряной пыльце и редким травам, для повреждений, связанных с магическим воздействием. Обычные раны в этом мире таким составом не лечат.
Я молча подавала склянки, убирала отработанные материалы, следила за огнём. С каждой минутой моя обида уступала место профессиональному удовлетворению. Он мог не доверять мне, но я понимала, что он делает, возможно, понимала даже лучше, чем он думал. И к счастью, это знание было моим, независимо от его разрешения.
К обеду эликсир был готов. Тёмно-янтарная жидкость, которую Арлен разлил по небольшим запечатанным склянкам, переливалась мягким светом. Арлен выдохнул, опираясь руками о стол, и впервые с момента начала работы посмотрел на меня. Он выглядел уставшим, но в его взгляде уже не было подозрения — даже наоборот, что-то неуловимо похожее на признание. Вслух он этого не сказал — просто кивнул, принимая результат.
После обеда, когда мы оба поели и немного отдохнули, в дверь лаборатории постучали. Стук был быстрым, нетерпеливым, почти тревожным. Арлен нахмурился, но открыл.
На пороге стоял юноша, даже почти мальчик. Лет четырнадцати, максимум. Растрёпанные светлые волосы торчали во все стороны, лицо было усыпано веснушками, а мягкие, ещё детские черты и огромные глаза придавали ему вид щенка, которого только что отругали. Он держал в руках небольшую кожаную сумку и явно пытался выглядеть важным и взрослым. Получалось плохо.
— Мастер Торн, — произнёс он, выпрямив спину и старательно растягивая слова. — Доставил… то есть, прибыл за заказом. По распоряжению… — он запнулся, покраснел и торопливо добавил: — В Гильдии ждут.
Судя по всему, он работал курьером. Как здесь это может называться... посыльный? В его глазах горел неприкрытый восторг. Он смотрел на Арлена как на героя, на живую легенду. И этот восторг был настолько искренним, настолько чистым, что я тепло улыбнулась мальчику.
Арлен же отреагировал с ледяной вежливостью. Ни улыбки, ни приветствия, ни малейшего намёка на тёплое отношение. Он молча протянул мальчику мешочек с эликсиром, который мы приготовили утром. Посыльный принял его двумя руками, словно святыню, и так же бережно уложил в сумку. Из этой же сумки он достал небольшой свиток, перевязанный красной нитью и запечатанный сургучом, а заодно кожаный кошель. Всё это мальчик протянул Арлену. Тот забрал свиток, даже не взглянув на печать, и сунул в карман рубахи. Кошель он равнодушно бросил в ящик стола.
— Ступай, — равнодушно сказал он мальчику.
Тот поклонился, снова красный от волнения, и выбежал за дверь.
Я стояла, глядя вслед мальчику, и чувствовала, как внутри растёт недоумение. Да, я знала, что Арлен мало общается с людьми. Знала, что он замкнут, нелюдим, предпочитает общество растений и колб. Но чтобы так… с ребёнком, который смотрит на него с таким обожанием? Это было невежливо. Это было даже как-то жестоко.
— Подожди, — бросила я Арлену и вышла вслед за мальчиком.