Страница 44 из 62
Глава 16
Время в запечатанной лаборатории перестало быть линейным. Нет, за окном всё так же вставало солнце по утрам; после заката спускалась ночь, на небе рассыпались мелкие звёзды; шумел ветер и пели птицы. Реальность оставалась прежней, вот только для меня она перестала существовать. Или это я — в запечатанной лаборатории, в полном одиночестве — перестала существовать для реальности.
Какая, в общем-то, разница.
Значение имело только одно: мне нельзя останавливаться. Остановка означала бы поражение, бездействие перед лицом пустоты — а пустота была страшнее любого наказания. Я не могла позволить себе раствориться в ней, не могла позволить себе сдаться и просто ждать того, что рано или поздно случится с Арленом и со мной.
Поэтому я работала.
Стол передо мной был завален: пергаменты, журналы учёта, записная книжка Арлена, мои собственные свитки, которые Брен спас из библиотеки. Я выстраивала из них мозаику, пытаясь увидеть картину целиком. Я почти не вставала из-за стола, мои движения стали почти автоматическими, но разум работал на пределе возможностей. Каждая формула, каждая пометка на полях, каждый непонятный символ становился кирпичиком в здании, которое я возводила в одиночестве.
Я запрещала себе чувствовать — и работа в этом очень помогала. Страх, отчаяние, тоска по Арлену, ярость на Гильдию, на Лиссу, на саму себя — всё это я запирала в где-то в глубине сознания. Потом. Не сейчас. Ещё будет на это время — однажды, в подходящий момент.
Но подходящего момента всё не было, и «однажды» наступило без предупреждения.
Я держала в руках небольшую склянку с экстрактом лунной вербены, которую мы использовали в эксперименте. Стекло было прохладным, жидкость внутри переливалась мягким серебристо-голубым светом. Я смотрела на неё, и вдруг вспомнила нежные цветы в оранжерее. Тихий смех Арлена в тот вечер. Воспоминания накатили так неожиданно, что у меня перехватило дыхание: сосредоточенное лицо Арлена над ретортой; его руки, уверенно добавляющие ингредиенты; дерзкий огонёк в его глазах. Его неуклюжая нежность, случайные прикосновения, объятие после визита Лиссы.
Всё, что я так старательно прятала от самой себя, в один миг хлынуло наружу.
Я рухнула на стул, прижимая склянку к груди, словно это было сердце Арлена, которое я могла спасти. Я плакала, не издавая ни звука — только тряслись плечи и слёзы всё текли и текли по щекам. Мне было жаль себя, мне было жаль Арлена; я понимала собственное бессилие и одиночества; я была один на один с задачей, над которой он бился годами — и мне не хватало ни опыта, ни знаний, ни времени, чтобы решить её. Метка на моём запястье пульсировала болью, напоминая о связи, которую я не могла разорвать и не могла использовать.
Я плакала долго. Может быть, час, может быть, больше — но наконец слёзы иссякли, оставив после себя звенящую пустоту и неожиданную ясность в голове. Как будто выпустив все эти чувства, я наконец освободила в своём разуме необходимое место.
Я вытерла лицо рукавом рубахи и посмотрела вокруг: на склянку в своих руках, пергаменты на столе, мои обрывочные записи на чистых свитках. Посмотрела на записную книжку Арлена, открытую на странице с формулой тройной дистилляции.
Потом я умылась чистой водой из кувшина и вернулась к работе.
Кое-что полезное в этом срыве было. Я стала есть и спать сколько нужно — не потому, что хотела, а потому, что это нужно было для тела и ясного сознания. Продукты, как и обещала Лисса, приходили через специальный канал в стене. Окно в моей комнате открывалось дважды в день, из него появлялся поднос с простой едой: хлеб, сыр, сушёное мясо, вода. Однажды я попробовала сунуть руку в окно, и красноватое свечение обожгло мне кончики пальцев так сильно, что я едва могла держать перо. Больше я не рисковала — но принимала еду, без благодарности и без отвращения.
Сон давался тяжелее. Иногда я засыпала прямо за столом, уронив голову на сложенные руки, потом просыпалась и силой заставляла себя дойти до постели, чтобы проспать хоть пару часов. Этого хватало, чтобы мысли не путались. И постепенно, слой за слоем, мозаика начинала складываться.
Записи Арлена, выдержки из старых трактатов, которые он переписал в библиотеке, его исследования, отмеченные в журналах — и мои собственные наблюдения за реакциями и меткой, за тем, как серебристый вензель откликался на присутствие Арлена. Однажды ночью все эти фрагменты наконец соединились.
Я сидела над раскрытой записной книжкой, мои глаза бегали по строкам, которые я читала уже десятки раз. Но на этот раз я вдруг поняла то, чего не понимала раньше, когда падала от усталости.
«...Великое Соединение не обрело должной устойчивости, и круг сил сомкнулся ранее положенного срока. Златые же знаки, на телах носимые, суть лишь пепел недогоревшего пламени, тень несовершенного деяния. Ибо не был замысел не был исполнен до конца, и дар истинный сокрыт остался во тьме небытия…».
Эти слова были написаны рукой древнего алхимика, жившего сотни лет назад. Арлен нашёл эту запись в архиве, переписал и не успел мне ничего объяснить — его схватили раньше.
Но я наконец поняла и сама.
Ничто не берётся из ниоткуда. Магическое поле целого мира не могло возникнуть из пустоты. Когда-то, очень давно, кто-то попытался подарить людям магию — но по какой-то причине реакция была прервана и контур не замкнулся правильно. Золотые метки не были единственным результатом древнего резонанса. Они были незавершённым результатом.
Арлен интуитивно понимал, что система неполна, но не знал этого наверняка. Наши метки не были подделкой или ошибкой — они закрывали незавершённый виток, который оборвался сотни лет назад. Завершение же его откроет возможность...
Я выронила перо, потрясённая своим открытием. Незаконченные мысли в моей голове носились быстрее, чем я успевала их формулировать — но это было и неважно, я уже видела перед глазами полную картину.
Да. Я наконец добралась до сути.
Я посмотрела на серебристый вензель на своей руке, который я больше не прятала под бинтом — от кого? Метка пульсировала тихо, спокойно, словно подтверждая мою догадку. Всё наконец-то выстроилось у меня в голове в нужном порядке.
Эту картину мне нужно было ещё осмыслить полностью — но, по крайней мере, теперь я знала, как смогу защитить Арлена. Я знала, что смогу представить Гильдии — не просто эликсир, но доказательства, которые существовали уже давным-давно. Нужно было просто их найти.