Страница 37 из 62
Глава 14
Сутки я провела почти без сна — если не считать тех нескольких часов, когда я уснула прямо за столом.
Время потеряло свои привычные границы и превратилось в вязкую, бесконечную субстанцию. Я сидела за рабочим столом Арлена, окружённая стопками пергаментов и его записной книжкой, которую привезла из библиотеки. Свечи догорали одна за одной, оплывая воском. Моё сознание было приковано к строкам, написанным знакомым мелким почерком, к формулам, которые теперь были не просто алхимическими расчётами — это была карта сражений.
Я пыталась упорядочить хаос, в котором мало что понимала. Я выстраивала логику исследований Арлена о резонансе, сопоставляла даты экспериментов с записями в журналах. Я пыталась понять, что он успел почерпнуть в зале древних трактатов; и я искала те самые пробелы, которые могли объяснить, почему Гильдия восприняла нашу работу как угрозу миропорядку.
В какой-то момент я начала с каждым шагом понимать не больше — а только меньше.
Глаза слипались, буквы начинали плясать перед глазами, но я не позволяла себе остановиться. Каждая минута промедления или отдыха казалась предательством. Арлен был где-то там, в каменных стенах Гильдии, а я была здесь, среди его вещей, среди запаха трав и остывших колб, пытаясь понять то, что он не успел объяснить.
Метка на запястье под бинтом ныла тупой, постоянной болью. Она не давала забыть ни на секунду. Серебристый вензель пульсировал в унисон с моим сердцебиением, и я старалась думать, что она просто откликается на мою тревогу; что эта боль — не боль Арлена...
В окна медленно сочился серый, пасмурный рассвет. Я затушила очередную свечу и потёрла ладонями глаза. Я так устала, и я совершенно не приблизилась к разгадке...
Стук в дверь раздался так внезапно, что я вздрогнула, едва не опрокинув чернильницу. Кто мог прийти так рано? Брен? Эйна? Или…
Я поднялась, чувствуя, как ноги затекли от долгого сидения. На автомате подошла к двери, взялась за ручку — металл был холодным — и открыла.
На пороге стояла Лисса.
Она выглядела точно так же, как во время проверки: тёмно-фиолетовый плащ, строгая туника, гладко зачёсанные чёрные волосы. Ни единой складки, ни единого выбившегося локона. Её лицо было маской ледяного спокойствия, а тёмные глаза смотрели на меня с тем же невыразимым, оценивающим вниманием. За её спиной, в сумерках раннего утра, не было видно стражников. Она пришла одна.
— Катри, — произнесла она ровным, тихим голосом. — Могу я войти?
Разумеется, это был не вопрос.
Я молча отступила, пропуская Лиссу внутрь. Мой язык словно прилип к нёбу. Все слова, вопросы, обвинения. всё, что я хотела бы высказать этой женщине — всё испарилось при виде её безупречной невозмутимости.
Лисса вошла, оглядела лабораторию скользящим взглядом, отметила стопки бумаг на столе, прогоревшую свечу в заплывшем воском подсвечнике, мой растрёпанный вид. На её лице не отразилось ничего. Она закрыла за собой дверь и повернулась ко мне.
— Мастер Арлен Торн арестован, — сказала она спокойно, почти непринуждённо, будто мы обсуждали последние сплетни. — Ему предъявлено обвинение в преступлении, которого ещё не случилось за всю историю Гильдии. Попытка насильственного изменения фундаментальной структуры магического поля. Создание искусственного резонанса вне установленных протоколов. Фальсификация меток.
Слова Лиссы — формальные, словно она зачитывала приговор — тяжело падали между нами. Я стояла, глядя на неё, и чувствовала, как внутри меня нарастает волна отчаяния, смешанного с яростью. Усталость, накопившаяся за сутки, лишала меня способности мыслить рационально, оставив только эмоции.
— Это не фальсификация! — мой голос сорвался на крик раньше, чем я успела это осознать. — Это был эксперимент, он хотел дать людям свободу, а не разрушить что-то! Да, он хотел изменить мир, но ведь мир может меняться и к лучшему! Вы... вы даже не пытаетесь понять!
Лисса посмотрела на меня с тем же ледяным спокойствием. На её лице не было ни раздражения, ни сочувствия. Она просто терпеливо ждала, пока я выдохнусь.
— Понимание не входит в мои обязанности, — ответила она негромко, и мне показалось, что всего на секунду её голос задумчиво дрогнул. — В мои обязанности входит обеспечение стабильности. А стабильность этого мира держится на метках. Намерения, чувства, мечты о свободе... Всё это прекрасно, когда имеет хоть какое-то основание, какие-то границы.
Лисса сделала небольшой шаг вперёд, и я инстинктивно отшатнулась. Она не обратила на это внимания.
— Вы знаете, почему безметочных считают опасными? — спросила она тоном, за которым обязательно следует лекция. — Это не жестокий вымысел Гильдии. Мы не ставим своей целью угнетение. Человек без метки лишён эмпатической связи, которая является основой социального порядка. Безметочные не способны на истинную привязанность. Они холодны, расчётливы, жестоки... Не по злобе, но по природе. Метка — это не просто знак любви. Это механизм, который делает человека человеком в полном смысле этого слова.
Я слушала её, чувствуя, как внутри меня кипит протест. Эти слова я совершенно не могла отнести к Арлену. Я видела его неуклюжую, но искреннюю заботу, я видела, с какой любовью он говорил с растениями и как беспокоился о судьбе Брена. Он чинил мои очки, касался моих рук, защищал от Гильдии, он обнимал меня после визита Лиссы, он чуть было не поцеловал меня в оранжерее... Это не было хладнокровным обманом. Не могло быть.
— Это ложь! — заспорила я дрожащим голосом. — Арлен не такой! Он… да, он живёт один, но это вы и ваши правила отправили его сюда! Он чувствует гораздо больше, чем многие люди... Вы просто не хотите видеть!
— Я вижу достаточно, — ответила Лисса, и впервые в её голосе промелькнуло нечто, похожее на сожаление. — Я знаю, что у мастера Торна появилась метка. Серебристая. Нестандартная. Я знаю, что это не случайность, а результат его эксперимента. Он создал её намеренно, чтобы смешать преступников с обычными людьми, чтобы доказать, что метка может быть получена искусственно. Чтобы разрушить саму основу того, на чём стоит наше общество.
Она замолчала, и эти слова заполняли лабораторию как ядовитый туман. Я стояла, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Усталость, страх, ярость — все мои чувства сплавились в одно невыносимое ощущение несправедливости.
— Это он вам сказал? — выдохнула я с такой насмешкой, что Лисса даже не стала отвечать на мой вопрос. — Вы ничего не понимаете. Вы вообще ничего не понимаете.