Страница 35 из 62
Он исчез в коридоре так быстро, что я едва успела моргнуть. Я забралась в укрытие, которое едва помещалась, даже при моём небольшом росте. Всё, что я сейчас могла — довериться Брену и ждать, прижимая к груди записную книжку Арлена. Каждая секунда ожидания тянулась как вечность. Я слушала каждый звук, каждый шорох, готовая к тому, что сейчас в зал ворвутся стражники и найдут меня.
Но никто не ворвался. Через несколько минут, которые показались мне часами, Брен вернулся. В руках он держал мои свитки, аккуратно свёрнутые и перевязанные лентой. Он протянул их мне, и я облегчённо выдохнула.
— Пойдёмте, — сказал он. — Быстрее.
Мы покидали здание не через парадный вход. Брен провёл меня через внутренние помещения библиотеки — узкие, низкие коридоры, предназначенные для персонала. Стены здесь были из необработанного камня, потолок кое-где нависал так низко, что приходилось пригибаться. Освещение обеспечивали редкие масляные лампы, чадившие копотью и оставлявшие на стенах жирные пятна. Воздух был спертым, насыщенным запахами старого дерева, пыли и чего-то кислого, напоминающего прогорклое масло. Под ногами хрустел песок и где-то вдалеке капала вода. Эти коридоры были полной противоположностью величественным залам библиотеки.
Когда мы наконец вышли на улицу, солнце уже клонилось к закату. Город жил своей жизнью, не подозревая о том, что произошло в стенах Гильдии. Торговцы убирали товар, прохожие спешили домой, из открытых окон доносились запахи ужина. Никто не смотрел на нас. Мы были просто двумя людьми, вышедшими из бокового переулка.
Брен остановился, переводя дыхание. Его лицо было бледным, на лбу блестели капли пота, но его решимости это не убавляло.
— Я помогу вам добраться домой, — сказал он тихо, оглядываясь по сторонам. — Но нам придётся найти попутчика. Я не рискну пользоваться способами Гильдии — они могут отслеживать курьерские метки. Нужен обычный человек, который едет в вашу сторону.
Мы нашли его на окраине города, у рынка, где крестьяне распродавали остатки товара перед отъездом. Пожилой мужчина на видавшей виды телеге, запряжённой старой лошадью, согласился подвезти нас до деревни по соседству с нашей за небольшую плату. Он даже не спросил, кто мы такие. Для него было важно, что мы платим. Хорошо хоть наши с Арленом деньги были у меня...
Телега тронулась, заскрипела, и город начал медленно удаляться. Брен сидел рядом со мной, плотно прижавшись, чтобы нас не раскачивало на ухабах. Крестьянин вообще не был похожа на Фома — он правил молча, изредка понукая лошадь, и казалось, что он вообще не замечает нашего присутствия.
Когда мы отъехали достаточно далеко, чтобы городские огни превратились в размытые пятна на горизонте, Брен наклонился ко мне и заговорил. Его голос был едва слышен, полушёпот, который тонул в скрипе колёс и стуке копыт. Он постоянно косился на спину крестьянина, убеждаясь, что тот не подслушивает.
— Мастера перехватил магистр Корвин, — начал он, глядя вниз, на доски телеги. — Гильдия засекла странное изменение в магическом поле. Мощный всплеск, нестабильный резонанс… Они считают, что это был запрещённый эксперимент. Что-то очень серьёзное.
Я слушала, чувствуя, как внутри растёт холод. Изменение в магическом поле... Это был наш эксперимент. Тот самый, когда золотой свет реторты сменился серебристым сиянием на наших руках.
— Они винят мастера Торна, — продолжал Брен, и его голос дрожал. — Корвин лично руководил задержанием. Он… он называл это преступлением против основ. Сказал, что мастер Торн пытался разрушить то, на чём держится мир... Я... я многого не знаю.
Я закрыла глаза, пытаясь осознать услышанное. Метка на моём запястье под бинтом начала почти ощутимо саднить. Преступление против основ. По мнению Гильдии, Арлен покушался на саму структуру реальности.
— Его ждёт наказание, — прошептал Брен с таким отчаянием, что у меня защемило в груди. — Возможно… суд. Я не знаю, что будет дальше. Такого раньше никогда не было.
Я сидела, глядя на удаляющийся город, и чувствовала, как мир вокруг меня рушится. Ещё утром вопросов было больше, чем ответов — но мы были в библиотеке, вместе искали ответы, надеялись защитить себя. Теперь Арлен был в руках людей, которые считали его врагом. А я ехала на телеге с мальчишкой, который рисковал всем, чтобы спасти меня.
Я закрыла лицо руками. Сначала пришло отрицание: этого не может быть, мы просто проводили эксперимент, мы не хотели никому вредить. Потом страх: что они сделают с ним? Что сделают со мной, когда поймут, что я тоже замешана? И наконец меня захватила глухая, беспомощная ярость. Я злилась на Гильдию, на Корвина, на эту проклятую систему, которая считает преступлением то, что Арлен делал ради свободы.
Но злилась я или нет — сейчас я ничего не могла изменить.
В моей голове осталась ещё одна мысль, от которой я никак не могла отмахнуться. Арлен был уверен в том, что именно Брен мог быть причастен к метке слежения. И пусть даже я уже почти убедилась, что мальчик не при чём...
— Брен, — тихо проговорила я. — Арлен… Он полагал, это ты наложил метку слежения на лабораторию.
Мальчик резко обернулся ко мне. В лунном свете его глаза казались огромными, и в них плескалось искреннее, неподдельное изумление, словно я обвинила в чем-то совершенно невозможном.
— Я?! — воскликнул он громче, чем раньше, но тут же перешёл на растерянный шёпот. — Катри, вы… вы серьёзно? Но это же… это невероятно сложная магия! Высший контур эфирного связывания! Если бы это делал новичок, да даже просто средний маг, мастер Торн бы почувствовал это сразу же! — он запнулся, подбирая слова, и я увидела, как он старается объяснить то, что для него очевидно. — Такую метку может наложить только профессионал высшего уровня. Или, в крайнем случае, очень сильный алхимик, которому помогает кто-то не менее одарённый. Я… я даже теоретически не смог бы такое воспроизвести. Меня бы разорвало от обратной связи ещё на этапе формирования первого витка.
Я только растерянно моргнула. Не сказать, что я поняла больше половины его речи, но я поняла главное. Арлен говорил, что магия была безупречна, и ему не под силу ничего с ней сделать. Мы ничего не заметили.
Кто мог это сделать? Лисса? Её ледяная вежливость, её тусклая золотая метка, её появление ровно в тот момент, когда мы были наиболее уязвимы. Она представляла Гильдию, и она смотрела на нас так, словно уже знала всё, что мы пытались скрыть. Но неужели мы, наблюдая за ней, могли ничего не заметить?