Страница 15 из 62
Глава 6
Арлен поправился слишком быстро для человека, который ещё три дня назад лежал в бреду и не узнавал собственного имени. Но такова была природа его организма — или, как он сам говорил, «побочный эффект высокой магической плотности». Странное название для неплохого иммунитета. Лихорадка больше не возвращалась, кашель стал редким и сухим, а взгляд снова обрёл ту самую пронзительную ясность, которая пугала и завораживала меня в первые дни нашего знакомства.
Он вышел к завтраку свежим, выбритым и одетым в чистую рубаху. Я наблюдала за ним из-за кружки с чаем, пытаясь найти следы болезни, но их не было. Только лёгкая бледность лица давала понять, что организм всё ещё восстанавливается.
— Доброе утро, — произнёс он, садясь напротив меня. Голос звучал почти без хрипоты. — Спасибо тебе. За всё.
Я кивнула, чувствуя, как внутри разливается тепло. Мы не говорили об этом вслух, но оба понимали: между нами произошло что-то важное. Граница, отделявшая мастера от помощницы, окончательно стёрлась. Теперь мы были партнёрами. Или даже... чем-то большим?
После завтрака я попыталась вернуться к разговору, который мы начали в день его выздоровления.
— Арлен, — начала я осторожно, — ты обещал объяснить мне про свой главный эксперимент. Про резонанс.
Он поднял руку, останавливая меня. В его глазах мелькнуло сожаление, но решимость осталась прежней.
— Не сейчас, Катри. Извини, — сказал он тихо. — Помнишь заказ от Гильдии, который принёс Брен? Десять флаконов эликсира восстановления, пять зелий для временного усиления магии и три антидота широкого спектра. Из-за моей болезни у нас осталось два дня.
Это был огромный объём работы. Даже вдвоём нам придётся работать практически без перерывов.
— Ого, — глубокомысленно отреагировала я. — Почему так срочно?
Арлен пожал плечами, но его жест был напряжённым.
— У нас была неделя. Это тоже довольно мало, — констатировал он, — но один я бы справился.
Немного подумав, Арлен напряжённо добавил:
— С таким сроком у нас нет права на ошибку. Это вопрос не только репутации, но и безопасности.
Слово «безопасности» повисло в воздухе, как плотный туман. Я уже хотела засыпать Арлена вопросами, но он встал и направился к лабораторному столу. Его поза говорила сама за себя: разговор окончен, работа начинается.
Следующие два дня стали бесконечным марафоном. Мы работали бок о бок, в удивительной гармонии друг с другом. Арлен занимался сложными синтезами, требующими постоянного контроля, а я готовила базовые компоненты, фильтровала растворы, маркировала склянки и следила за тем, чтобы ничего не перегрелось и не взорвалось.
Это было удивительное чувство — работать с кем-то на равных. Раньше я просто выполняла команды, теперь же я предугадывала его действия. Когда он тянулся за колбой с дистиллятом, я уже держала её в руках. Когда он хотел проинструктировать меня об основе для антидота, я уже закончила её смешивать. Мы почти не разговаривали, понимая друг друга без слов.
В какой-то момент, когда мы одновременно потянулись за одним и тем же инструментом, наши руки соприкоснулись. Мы замерли на секунду, глядя друг другу в глаза. В лаборатории пахло травами, спиртом и чем-то сладковатым, напоминающим карамель. Воздух казался густым, насыщенным не только химическими испарениями, но и чем-то другим — электричеством, которое возникало между нами всякий раз, когда мы оказывались слишком близко.
Арлен первым отвёл взгляд, но уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке.
— Ты становишься лучше меня, — пробормотал он, беря инструмент.
— Льстец, — усмехнулась я, возвращаясь к работе, но сердце моё билось чаще.
Мы справились с заказом за полтора дня. Я чувствовала себя вымотанной, но удовлетворение от завершённого дела того стоило. Когда последняя склянка была запечатана и поставлена на полку, Арлен выдохнул и рухнул на стул.
— Отлично, — устало сказал он, глядя на ряды готовых зелий. — Теперь можно немного отдохнуть.
Но отдых длился недолго. На следующее утро, едва мы успели позавтракать, в дверь лаборатории постучали — быстро, нервно.
Арлен открыл дверь, в его движениях угадывалось лёгкое волнение. На пороге стоял Брен. Сегодня мальчик выглядел взволнованным. Его светлые волосы были растрёпаны сильнее обычного, веснушки казались ярче на побледневшем лице. Он сжимал в руках кожаную сумку, почти прижав её к груди.
— Мастер Торн, — произнёс Брен, и голос его сбился, потеряв взрослую уверенность. — Заказ… забрать. Деньги вот.
Он достал из сумки кошель, который Арлен молча принял и положил на стол. Мешочек с зельями Брен быстро, но бережно спрятал в сумку.
— Но… там… в Гильдии…
Арлен уже положил руку на дверь, но Брен, вместо того, чтобы сразу уйти, замялся на месте. Он посмотрел на Арлена, потом на меня, потом снова на Арлена.
— В Гильдии… — повторил он тихо, почти шёпотом. — Там что-то творится. Проверки... Они приходят в лаборатории, даже по самым удалённым. В совете спрашивают про… про отшельников.
Арлен замер. Его лицо ничего не выражало, но это-то и было страшно.
— О чём именно идут разговоры? — голос его звучал холодно, но я разобрала в нём тревогу.
Брен пожал плечами, нервно теребя край сумки.
— Точно не знаю. Говорят, что некоторые эксперименты вышли из-под контроля. Что есть риск… не знаю. Об этом говорят как о преступлении. Они упоминали ваше имя, мастер. Несколько раз.
Мальчик замолчал, ожидая реакции. Арлен медленно кивнул, будто соглашаясь в чём-то с самим собой.
— Спасибо, Брен, — искренне сказал он. — Будь осторожнее.
Брен покраснел, поклонился и быстро убежал, словно боялся, что его могут остановить.
Дверь за ним закрылась, и в лаборатории повисла тяжёлая тишина. Арлен молча стоял на пороге и напряжённо смотрел в дверь. Его пальцы нервно барабанили по деревянному косяку.
— Арлен? — тихо окликнула я.
Он не ответил. Вместо этого он начал ходить по лаборатории туда-сюда, заложив руки за спину.
— …усилили контроль… значит, знают или подозревают… — бормотал он себе под нос, — резонансные сигнатуры могли засечь… если начнут обыскивать лаборатории вне реестра… зелья придётся прятать… формулы можно уничтожить, воссоздать по памяти...
— О чём ты? — я подошла к нему, пытаясь поймать его взгляд.
Арлен чуть было не споткнулся об меня, и резко замолчал. Он смотрел на меня так, словно пытался найти в моём лице ответ на вопрос — вопрос, который даже не был задан.