Страница 18 из 26
Глава 15
Автомобиль плавно въезжает в ворота и замирает на площадке перед крыльцом. Мотор глохнет, и тишина, наступившая после рёва двигателя, кажется оглушительной. Он всю дорогу молчал и сейчас тоже не смотрит и не говорит ни слова. Просто выходит из авто, а я поспешно следую за ним, чувствуя, как сердце колотится сразу во всех частях моего тела — и особенно там, где я жду Геру больше всего.
Между нами висит это невысказанное. Густое, тяжёлое, как воздух перед грозой. Мы поднимаемся по ступеням крыльца, и я слышу лишь шуршание его подошв по бетону и свой собственный учащённый пульс. Он не торопится, его спина прямая, плечи — каменные. Просто шагает. Просто и без эмоций. А я горю. Вся кожа покрывается мурашками в ожидании его прикосновения.
Ключ с лёгким щелчком поворачивается в замке. Он отворяет дверь и жестом приглашает меня войти первой. Я переступаю порог, слыша, как дверь закрывается за моей спиной. Щелчок замка отдаётся во мне глухим тревожным эхом.
Я замираю посреди просторной прихожей, не решаясь сделать шаг дальше. Не знаю, что теперь будет. Он снимает пиджак, вешает его на вешалку. Каждое его движение выверено, медленно. Он заставляет меня ждать. Заставляет сходить с ума от этого молчания. Я уже готова взорваться, взмолиться о том, чтобы он бросил мне хоть какую-то фразу. Самую простую. Ничего не значащую. Главное — чтобы её произнесли его губы. Его рот. Его дыхание.
И тогда он оборачивается. Его глаза — тёмные, почти чёрные — находят меня. В них нет ни улыбки, ни гнева. Только та самая тихая, всепоглощающая буря.
Он делает шаг ко мне. Потом ещё один. Гера не торопится. Подходит так близко, что я чувствую тепло его тела, вдыхаю его запах, задыхаюсь от рвущейся из меня всепоглощающей страсти. Не могу больше терпеть, сейчас в обморок упаду от переполняющих меня чувств.
Гера касается моей щеки. Легко, почти невесомо. И я замираю, не в силах пошевелиться, не в силах отвести взгляд.
— Ты знаешь, для чего мы здесь? — его голос тихий, хриплый. Он не ждёт ответа. Его большой палец проводит по моей нижней губе, заставляя меня вздрогнуть. — Ты знаешь, что будет сейчас?
Я не могу говорить. Я могу только смотреть на него и едва заметно качать головой — отрицая и одновременно соглашаясь. Желая этого и боясь.
Он наклоняется ближе, и его дыхание смешивается с моим, окутывая нас согревающим облаком.
— Я покажу тебе, что значит быть со мной. — Его шёпот обжигает кожу. — Я буду исследовать тебя. Каждый сантиметр. Каждую линию твоего тела. Я буду пить твои стоны, как вино. И ты забудешь, как дышать. Забудешь всё, кроме моего имени.
Его рука скользит с моей щеки на шею — не сжимая, просто лежит там, напоминая, кто здесь главный. Кто держит контроль.
— Сегодня, Мила, — его голос звучит как обет, — ты узнаешь вкус настоящей страсти. И я не остановлюсь, пока не получу всё.
Его слова падают на мою кожу раскалёнными каплями воска.
«Я покажу тебе…» — шёпот обжигает ухо, заставляет вздрогнуть. Во рту пересыхает. Сердце бьётся громко. Я чувствую каждый его выдох на шее — горячий, влажный, пахнущий мятой, кофе и, кажется, коньяком.
«…каждый сантиметр…» — его пальцы скользят по щеке, едва касаясь, оставляя след из мурашек. Спускаются к ключице, обводят её, вычерчивая карту владений. Дыхание сбивается. Лёгкое головокружение — будто падаю в бездну, и только его рука на шее держит меня.
«…пить твои стоны, как вино…» — дрожь по спине. Внутри всё сжимается в горячий узел ожидания. Я уже слышу их — стоны, которые ещё не сорвались с губ, но уже живут внутри, просясь наружу.
Его рука на моей шее — не тяжёлая, не давящая. Но её вес ощутим. Это не угроза. Это напоминание. Напоминание о том, кто задаёт ритм, кто ведёт этот танец. И в этом есть странное, порочное успокоение. Можно перестать бороться, перестать контролировать. Можно просто… отдаться.
«…забудешь, как дышать…» — я и сейчас почти забываю. Грудь поднимается и опускается часто-часто, но воздуха не хватает. Пахнет им — его кожей, его парфюмом, его желанием. Этот запах кружит голову, опьяняет сильнее любого вина.
«…вкус настоящей страсти…» — я уже чувствую его на губах. Солоноватый вкус собственного ожидания. И я знаю, что это лишь начало. Что будет больше. Больше его. Больше нас.
И тогда его губы находят мои.
Это не поцелуй. Это нечто большее. Это падение. Это захват. Это заявление прав, которое написано не чернилами, а огнём. Его губы грубые, требовательные. Они не спрашивают разрешения. Они берут. Забирают моё дыхание, мой стыд, мои последние мысли.
Я не сопротивляюсь. Мои губы отвечают ему с той же жаждой. Мои руки сами поднимаются, впиваются пальцами в его волосы, притягивая его ближе, ещё ближе. Тело плавится под его прикосновениями, превращается в жидкость, готовую принять любую форму, которую он захочет придать.
Я сдаюсь. Не потому, что он заставляет. А потому, что хочу этого. Больше всего на свете. Хочу его грубости и его власти. Хочу потерять контроль. Хочу забыть всё, кроме него. Кроме этого момента. Кроме этого огня, который пожирает нас обоих.
И когда его язык встречается с моим, я понимаю — это уже не точка невозврата. Мы уже давно за ней.
Мы в свободном падении. И я не хочу, чтобы оно заканчивалось.