Страница 17 из 26
Глава 14
(от лица Геры)
Мила выходит из машины — скромная, в той самой одежде, что я одобрил из всего вороха её шмоток. Смотрит под ноги, будто виноватая. И тут же, как шакалы на запах крови, к ней подбираются эти недоразвитые придурки. Её «одногруппники».
Я вижу, как они её окружают. Слышу их тупые, наглые ухмылки. Вижу, как она сжимается, краснеет, как пытается отмахнуться — не привычная дерзкая стерва, а почти что ребёнок, которого застали врасплох.
И внутри у меня взрывается заряд. Горячая, слепая ярость. Не просто раздражение. Нечто большее. Глубокое, животное чувство: это — моё. Она — моя. И никто не имеет права на неё даже смотреть с таким выражением, не то что обращаться.
Выхожу из машины. Не думаю. Действую на чистом инстинкте. Моё тело, моя поза, мой взгляд — всё кричит об угрозе. И они это чувствуют. Сразу. Сдуваются, затыкаются, разбегаются, поджав хвосты.
Я говорю ей ждать. Приказываю. Потому что не могу допустить и мысли, что она пойдёт куда-то ещё после пар. Что на неё снова будут так смотреть. Что к ней будут прикасаться.
Уезжаю, сжимая руль так, что кожаный чехол скрипит. А внутри продолжает бушевать та же буря.
Вчерашняя ночь. Она до сих пор в моих пальцах. В памяти всплывает её запах — сладкий, с горьковатой ноткой страха и возбуждения. Её кожа под моими ладонями. Её стоны, переходящие в отчаянные крики. Как она трепетала в моих руках. Как отдавалась. Вся. Без остатка.
Это было… нечто. Не просто секс. Не просто срыв. Это было землетрясение. Взрыв. Я терял контроль. И, чёрт возьми, мне это понравилось. Понравилось слишком сильно.
И теперь это послевкусие. Не просто удовлетворение. А что-то другое. Тяжёлое, горячее, обжигающее. Ревность. Да, именно она. Дикая, иррациональная ревность при одной мысли, что кто-то другой может до неё дотронуться. Увидеть её такой — распахнутой, беззащитной, страстной.
Я хочу обладать ею безраздельно. Единолично. Каждый её вздох — мой. Каждый стон — только для меня. Её тело должно помнить лишь мои прикосновения.
Она дочь моего друга. Он мне доверил самое дорогое, а я… Я должен был присмотреть за ней, а не трахать её до потери сознания в своём кабинете. Это переходит все границы. Это похоже на предательство.
Но когда я закрываю глаза, я снова вижу, как она смотрит на меня — с вызовом, со страхом, с безумным, порочным желанием. И я понимаю, что не могу остановиться. Не хочу останавливаться.
Она разожгла во мне огонь, который теперь не унять. И я сожгу дотла всё на своём пути, включая её саму, но не отдам никому.
Она моя. Моя проблема. Моя ответственность. Моя грешная, запретная собственность.
И сегодня вечером я снова это докажу. И ей, и самому себе.
Я приезжаю на двадцать минут раньше. Не могу сидеть в офисе, не могу думать ни о чём, кроме неё. Пальцы сами по себе отбивают нервный ритм по рулю. Эта девчонка сводит меня с ума. Выворачивает наизнанку.
Жду окончания пары, потом вижу, как из главного входа вываливается волна учащихся. Так много молодёжи, и где-то в этой огромной толпе идёт Мила. Идёт ко мне. Уверен в этом.
Ищу её взглядом, нахожу. Она смотрит на мою машину, и на её лице нет привычной наглой ухмылки. Взгляд кроткий, даже испуганный, но где-то в глубине — тот самый огонёк, тот самый вызов, что сводит меня с ума. И я понимаю.
Пипец.
Я окончательно и бесповоротно попал. Это не просто физическая страсть. Это что-то гораздо более опасное.
Заглушаю двигатель и выхожу. Мои движения резкие, порывистые. Не смотрю на её подружек, которые тут же замолкают, почуяв напряжение. Смотрю только на неё.
— Милана. Идём. — Мой голос звучит хрипло. Это не просьба, а приказ.
Она торопливо прощается с подругами, но прежде чем она делает шаг, одна из этих кукол — с наглым макияжем и вызывающим взглядом — хватает Милу за руку.
— Мил, ты куда? А как же ночёвка у меня? Ты же обещала! — Она смотрит на меня вызывающе, будто проверяет границы. Девчонки рядом хихикают.
Я чувствую, как по мне пробегает волна жара. Ревность? Нет. Нечто большее. Злость оттого, что кто-то смеет перечить мне. Смеет оспаривать моё право забрать её.
Я не кричу. Не угрожаю. Я просто делаю два шага вперёд. Медленно, очень медленно протягиваю руку и кладу свою ладонь поверх руки, что сжимает запястье Миланы. Мои пальцы смыкаются. Не больно. Но очень, очень твёрдо.
— Руки убрала. — Говорю тихо, но так, что слова падают, как камни. — Она никуда с вами не идёт.
Девчонка резко отпускает Милу, будто обжигается. Её наглость моментально испаряется, сменяясь животным страхом. Она видит в моих глазах не шутки. Она видит, что я не тот, с кем можно флиртовать или кого можно провоцировать.
Я перевожу взгляд на Милу.
— Идём. — В моём голосе не только власть. Тлеющая страсть. Обещание того, что ждёт её дома.
Веду свою девочку к машине, чувствуя, как дрожат её пальцы. Сзади доносятся приглушённые перешёптывания, полные и страха, и возбуждения. Пусть болтают. Пусть боятся. Пусть завидуют.
Я открываю ей дверь, помогаю сесть. Мои пальцы на секунду задерживаются на её талии. Она вздрагивает. Закрываю дверь, обхожу машину и сажусь за руль.
Только когда мы отъезжаем, я бросаю на неё взгляд. Мила сидит, сжавшись, смотрит в окно, но я вижу отражение её лица в зеркале заднего вида. И на нём нет ни страха, ни отвращения. Только предвкушение. То же самое, что разрывает меня изнутри.
Она знает. И я знаю.
Никаких ночёвок у подружек. Никаких побегов. Сегодняшняя ночь будет нашей. И я не выпущу её из своих рук, пока не научу её всему, чего она так отчаянно хочет, сама того не понимая.