Страница 16 из 26
Глава 13
Тишина. Тяжёлая, густая, нарушаемая только нашим прерывистым дыханием. Его вес давит на меня, согревая, и я не хочу, чтобы он уходил. Хочу остаться в этом вакууме, где есть только он и я, где пахнет нами и грехом.
Но Гера поднимается. Без слов. Его движения снова точные, выверенные, будто и не было той минуты, когда он полностью потерял контроль. Он не комплексует, уверенно собирает свою одежду, и я вижу мышцы на его животе, напряжённые, влажные. Отворачиваюсь, щёки огнём пылают.
— Всё в порядке? — его голос ровный, безразличный, как у врача после осмотра.
Я лишь киваю, не в силах вымолвить слово. Тело ноет приятной усталостью, и внутри всё ещё тянет сладкой истомой. Я чувствую себя одновременно опустошённой и… наполненной.
— Прими душ, — говорит он, уже глядя в телефон, будто проверяя почту. — И помни, Мила. Папе о наших… шалостях знать не обязательно. Это останется между нами.
Его слова холодной водой окатывают моё разгорячённое тело. «Шалости». Звучит так буднично, так прозаично. Будто и не было всего этого безумия. Я киваю снова, закусываю губу и быстро, стараясь не смотреть на него, собираю свою одежду и бегу в ванную. После водных процедур залезаю под пышное одеяло и сразу же отключаюсь до самого будильника.
Утром между нами снова прохлада. Гера смотрит абсолютно без эмоций, только на мгновение его брови сходятся в одну линию, когда он видит мой привычный наряд в институт.
— Переоденься. — Одного его слова достаточно, чтобы я поняла: выбора у меня нет.
После завтрака сижу в его машине, одетая в ту самую скромную юбку и блузку, которые он одобрил. На мне нет яркого макияжа, волосы собраны в строгий хвост. Я чувствую себя голой и неузнаваемой.
Гера молча ведёт машину, его профиль каменный. Ни одного лишнего слова. Ни одного намёка на прошлую ночь.
Он останавливается у моего института. Я уже тянусь к ручке, когда к машине подкатывает группа моих «друзей». Лёха, Ванька и Серёга. Они сразу меня узнают, их лица расплываются в ухмылках.
— О, Милана! Что это с тобой? — Лёха свистит. — Ты на собеседование в банк собралась? Или это твой новый стиль?
— Папочка, что ли, денег на одежду не даёт? — подхватывает Ванька, пытаясь заглянуть в салон.
Я краснею, сжимаю сумку. Хочу провалиться, но внезапно дверь со стороны водителя открывается. Гера выходит.
Он не кричит. Не суетится. Просто обходит машину, его движения медленные, уверенные. Он на голову выше их, шире в плечах. Его взгляд, холодный и тяжёлый, скользит по ним, и их ухмылки мгновенно исчезают.
— У вас есть к Милане вопросы? — его голос тихий, но он режет тишину как лезвие.
Мелкая шпана замирает. Они узнают в нём того, с кем шутки плохи. Того, кто старше, сильнее и явно не настроен терпеть их дурацкие подколы.
— Не-а, всё окей, — бурчит Лёха, отступая на шаг.
— Просто поздоровались…
— Удачи, Милан, — бросает Серёга, и вся троица быстро ретируется.
Гера смотрит им вслед, потом поворачивается ко мне. Его лицо непроницаемо.
— После четвёртой пары я буду у ворот. Жди меня здесь. Точно здесь. Понятно?
В его тоне не вопрос, а приказ. Чёткий, не терпящий возражений.
— Понятно, — тихо отвечаю я.
Он кивает, разворачивается и уезжает, оставив меня стоять на тротуаре с горящими щеками и странным, тёплым комком в груди. Он защитил меня. И приказал ждать. И я буду ждать. Мне этого хочется. Самой.
Иду по коридору института, и, кажется, все видят мою тайну. Видят, как мои бёдра до сих пор помнят его хватку, как кожа под строгой блузкой пылает от воспоминаний о его прикосновениях. Каждый шаг отдаётся лёгким, приятным эхом. В душе — странная, трепетная сладость, и я хочу только одного: повторить. Снова и снова.
Перед самой аудиторией меня окружают «подружки». Их глаза как сканеры, они сразу заметили перемену.
— Милка, ты чего это в строгом стиле? — тянет меня за рукав Катька, её взгляд хищный, любопытный. — Это что, новый образ? Или тебя папаша так от греха подальше одел?
— Отстань, — отмахиваюсь я, стараясь, чтобы голос звучал привычно брезгливо, но внутри — лишь нетерпение. Мне не до них. Совсем не до них.
— Ой, да ты вся какая-то сияющая! — вступает Алинка, подмигивая. — Небось, кто-то появился? Кто этот счастливчик, что заставил нашу стерву переодеться в скромницу?
Их лица расплываются в ухмылках. Они ждут новостей, ждут подробностей. Они не понимают, что всё, что было до этого, — все их мальчики-одногруппники, все эти тупые вечеринки — это детский лепет. Пустота. А то, что случилось со мной вчера… это настоящее. Жестокое, порочное, обжигающее и от этого — бесконечно сладкое.
— Да отвалите вы, серьёзно. — Я проталкиваюсь к дверям аудитории, оставляя их с разинутыми ртами.
Пары проходят, как в густом тумане. Слова лекторов долетают до меня обрывками, не задерживаясь в сознании. Я вижу перед собой не доску с формулами, а лицо Геры — искажённое страстью, его глаза, тёмные, почти чёрные в момент наивысшего наслаждения. Я снова чувствую его вес, его запах, слышу его низкий, сдавленный рык у самого уха.
Я ловлю себя на том, что провожу пальцами по губам, будто пытаясь снова ощутить вкус его кожи. Ноги под столом непроизвольно сжимаются, пытаясь унять нарастающее, томительное тепло где-то глубоко внутри.
Мне неинтересно, о чём говорят вокруг. Неинтересны перешёптывания за моей спиной. Весь мой мир сузился до одного-единственного человека. До того, кто сломал мою защиту, перевернул всё с ног на голову и заставил почувствовать то, о чём я только читала в откровенных любовных романах.
Я хочу только одного — чтобы он скорее приехал. Увидеть его машину у ворот. Сесть рядом в салон, где пахнет кожей и его парфюмом. Увидеть, как каменная маска на его лице даст трещину, как в его глазах вспыхнет тот самый огонь. Почувствовать снова его горячие руки на своей коже. Его рваное дыхание.
Я готова на всё. Быть послушной. Ждать.
Лишь бы он снова коснулся меня. Лишь бы снова утонуть в этом безумии.