Страница 6 из 27
Глава 6
Глава 6
Глава 6
Самсонов молчит всю дорогу.
За это я ему благодарна больше, чем за всё остальное.
Большой чёрный внедорожник режет пятничные пробки уверенно - он перестраивается, обгоняет, находит просветы там, где казалось бы невозможно протиснуться. В другое время я бы что-нибудь сказала про манеру вождения. Сейчас я смотрю на дорогу и считаю светофоры.
В висках пульсирует. Горло сжато.
Аришка. Моя девочка.
Как же я боюсь тебя терять. Ты единственное, что у меня есть. Единственное, что точно моё. Несмотря ни на что, несмотря ни на кого.
Однажды я уже почти потеряла тебя.
Кровотечение открылось за две недели до срока - резко, без предупреждения, прямо среди ночи. Скорая, операционная, голоса врачей, которые звучали как сквозь вату.
"Слишком сильное кровотечение. Она может потерять ребёнка."
Три дня Арина была в реанимации для новорождённых. Почти месяц еще в детском отделении. Я ходила к ней и смотрела через стекло, и не понимала, молюсь я или просто стою и дышу.
На животе остался тонкий шрам. Я иногда провожу по нему пальцем… Просто чтобы помнить, как это было. Чтобы не забывать, чего стоило то время.
И был ещё один момент, о котором мне до сих пор стыдно.
Когда я очнулась после наркоза, в бреду, не понимая, где я и что со мной, я звала не мужа. Не врачей. Не маму.
Я звала Мишу.
Даже тогда. Даже после всего.
Скашиваю взгляд в его сторону. Руки на руле - спокойные, уверенные. Профиль резкий, скулы обозначены тенью. Он не смотрит на меня.
Слава Богу.
Почти двенадцать лет назад
Август принёс прохладу после невыносимого июля, и я шла на почту в обед почти вприпрыжку, наслаждаясь свежим ветерком.
- Теть Лен, мне заказное, - протянула извещение и паспорт.
Она порылась в деревянном ящике, вытащила конверт. Московский штамп на углу.
- Из института? - прищурилась она. - Ну давай уже, открывай. Мне тоже интересно.
Руки тряслись. Канцелярский нож соскользнул,и я едва не порезалась. Вытащила листок, нашла нужную строку.
Слёзы потекли раньше, чем я успела что-то сказать.
- Не взяли? - заохала теть Лена. - Да ты не плачь, к нам на бухгалтера пойдёшь, или на...
- Взяли! - перебила я и засмеялась прямо сквозь слёзы. - Взяли, теть Лен! На дизайнера! В Москву!
- Вот шельма, - хохотнула она. - Беги, мамку обрадуй!
- Ага!
Но я бежала не домой.
Я хотела рассказать Мише.
Самсонов появился в нашей школе в девятом классе. Перевёлся откуда-то, сразу стал центром притяжения. Спортсмен, красавец, и эти глаза - тёмные, чуть насмешливые. Девчонки ходили за ним табуном.
Но почему-то в первый же день он сел рядом именно со мной.
Потом я долго думала, почему. Так и не знаю до сих пор.
Два года мы были не разлей вода. Он встречался с разными девчонками из школы, но всегда это было как-то ненадолго, не по-настоящему. Я же дружила с ним и влюблялась всё сильнее. Молча, стараясь не показывать. Мне казалось, мы слишком разные. Мне казалось, я ему никогда не понравлюсь.
А когда пришло время выпускного, я вдруг поняла, что другого шанса рассказать ему о своих чувствах не будет. Или я скажу сейчас, или до конца дней буду мучиться от того, что не призналась. Да и чего было терять, когда через три месяца мы все равно бы разъехались кто куда?
После одного из танцев я утащила его с веранды ресторана, завела за угол. Он смотрел на меня с лёгким удивлением.
- Странная ты сегодня, Катюнь.
- Я люблю тебя, - сказала я прямо.
Миша замолчал. Смотрел. Я уже начала жалеть о сказанном. Ждала насмешки, неловкого "ты мне как друг", чего угодно.
- Правда? - выдавил он наконец. - Но ты же на своей днюхе, когда восемнадцать праздновали, сказала, что в жизни бы на меня не взглянула. Что я тебе как брат.
- Я соврала.
Щёки горели так, что я была рада ночной тьме.
Он вдруг засмеялся. Коротко, тихо, и я дёрнулась уйти, решив, что всё, это конец. Хотелось провалится сквозь землю. Но он поймал меня за руку, развернул, прижал к себе.
- Я тоже, Петрушка, - сказал он в моё ухо. - Я просто боялся после той твоей днюхи. Думал, навсегда в друзья записала.
Первый поцелуй был там, за углом ресторана, под июньским небом.
А потом пришло лучшее лето в моей жизни. Мы строили планы: оба в Москву, будем встречаться каждый день после пар. Всё казалось таким простым. Таким настоящим.
Жаль, не суждено было.
И вот в последние дни августа я шла к нему. Обошла панельную девятиэтажку, пересекла пустырь и направилась к гаражному кооперативу. Он сказал, что будет там с утра. Насвистывала что-то себе под нос от радости, от предвкушения его лица, когда скажу про письмо.
Дёрнула знакомую дверь.
- Мишка, у меня для тебя крутые новости!
Радость сошла с лица в одну секунду.
Сердце пропустило удар. Один, потом ещё один, и начало биться как-то неправильно, слишком быстро, слишком громко. Ноги стали чужими. Я покачнулась, схватилась за косяк.
Нет.
Нет, нет, нет.
Что есть сил бросилась прочь. Слышу голос за спиной:
- Катя! Катя, подожди!
Не останавливаюсь. Не хочу ни с кем говорить. Все уже неважно.
Кроме проклятого гаража.
Миша был не один. Перед глазами все еще стояла Анька Рыжкова из соседнего дома, восседающая на нем, пока Самсон лежит на диване. Ее мерзкая лиловая помада, кружевной лифчик….
Не прощу. Никогда его не прощу!
Вот и кончилось лучшее лето.
- Приехали.
Голос Самсонова возвращает меня. Я моргаю, пытаясь сбросить пелену воспоминаний. За стеклом больничный фасад, жёлтые окна приёмного покоя, припаркованные машины скорой.
Хватаю сумку, открываю дверь.
- Катя.
Оборачиваюсь.
Он смотрит прямо на меня. Спокойно, серьёзно, без тени насмешки.
- Если нужно - я здесь.
Не отвечаю. Не знаю, что ответить.
Выхожу и иду к дверям, быстро, не оглядываясь.
Арина. Сейчас только Арина.
Всё остальное подождёт.