Страница 27 из 27
ЭПИЛОГ
ЭПИЛОГ
ЭПИЛОГ
Воскресное утро начинается с того, что Арина врывается на кухню раньше всех и обнаруживает, что завтрак ещё не готов.
- Доброе утро, - говорит она и лезет в холодильник за соком.
- Доброе, - отвечаю я у плиты.
- Мам, ты всё ещё хочешь назвать его Андреем?
- Мы с папой ещё не решили.
Я говорю это и не замечаю. Просто говорю "с папой", как говорят о чём-то само собой разумеющемся. Арина тоже не замечает. Просто кивает и тянется за стаканом.
Вот так это теперь работает.
Миша заходит на кухню через минуту - в футболке, со взлохмаченными волосами, щурится на свет. Смотрит на мой живот с тем выражением, с которым смотрел все последние месяцы - немного растерянно и очень тепло одновременно.
- Как ты?
- Нормально. Он всю ночь пинался.
- Характер показывает, - говорит Арина авторитетно. - Это в вас обоих. Вы оба такие.
- Это ты такая, - говорю я.
- Я? Я тихая и скромная. Не ребенок, а ангел.
Миша смотрит на неё с таким видом, что Арина не выдерживает и смеётся. Она уже входит в подростковый кризис в свои двенадцать. Ох, сколько нас ждет…
Днём звонит Кристина.
Мы разговариваем минут двадцать - про Артёма, который пошёл в садик и уже командует там всей группой, про её нового мужчину, которого она называет просто "он" с интонацией, от которой сразу всё понятно. Я рассказываю про живот, про то, что Арина каждый день придумывает новое имя для брата.
- Как она? - спрашивает Кристина.
- Хорошо. Привыкает. Медленно, но хорошо.
- Это правильно, - говорит Кристина. - Пусть не торопится.
Я думаю иногда, как странно всё вышло. Что мы с ней - почти подруги теперь. Что именно она пришла тогда и сказала то, что нужно было сказать. Что без неё всё могло бы затянуться ещё на сколько угодно.
- Спасибо тебе, - говорю я. - Ты знаешь за что.
- Знаю, - говорит она. - Не благодари. Мне тоже было нужно.
Вечером мы едем в деревню - все трое.
Мама ждёт с пирогами, Гриша-петух орёт во дворе, котёнок из-под сарая вырос в огромного рыжего кота и теперь разгуливает по дому с таким видом, будто это его дом, а не мамин.
Арина бежит здороваться с котом первым делом. Потом с бабушкой. Потом вспоминает про петуха и идёт здороваться с петухом.
Мама смотрит на мой живот, качает головой.
- Большой уже.
- Большой, - соглашаюсь я.
Она смотрит на Мишу, который помогает Арине нести что-то из машины.
- Хорошо, - говорит мама просто. Не вопрос, не удивление. Просто констатация.
- Хорошо, - соглашаюсь я.
И это правда. Просто хорошо. Без оговорок, без "но", без страха, что сейчас что-то пойдёт не так.
Просто хорошо.
Ночью, когда все уже спят, я выхожу на крыльцо.
Старая привычка.
Звёзды - те самые, деревенские, близкие. Тихо. Пахнет травой и немного дымом - кто-то из соседей затопил баню.
Дверь скрипит за спиной. Миша садится рядом - молча, как садился уже много раз на этом крыльце.
Мы молчим. Смотрим на звёзды.
Живот тихонько толкается изнутри - настойчиво, требовательно.
- Пинается, - говорю я.
- Слышу, - говорит Миша. Кладёт руку мне на живот - осторожно, как кладут, когда ещё не совсем привыкли к тому, что это можно.
- Привет, - говорит он тихо, не мне, ему. - Не торопись.
Я смотрю на него в темноте и думаю, что год назад стояла вот так же на крыльце - одна, с телефоном в руках, и не знала, брать трубку или нет.
Взяла. Хорошо, что взяла.
Жизнь иногда всё-таки умеет исправлять свои шутки. Только очень медленно. И иногда чужими руками.
Но умеет.