Страница 4 из 27
Глава 4
Глава 4
Глава 4
Тональник покупаю по дороге на работу в аптеке у остановки, торопливо, не глядя на кассиршу. В туалете офиса накладываю слой за слоем, растушёвываю, отхожу на шаг от зеркала.
Всё равно видно. Всё равно.
Коллеги пялятся весь день. Молча, украдкой, с тем особым выражением, которое хуже любых слов. В колл-центре не поболтаешь - наушники, скрипты, звонки. Обед я пропустила: ушла в переговорку с кофе и телефоном, уставилась в стену и просидела там все сорок минут.
Расспросов удалось избежать.
Почти.
Уже у выхода меня нагнала Тома из отдела по работе с вип-клиентами. Обогнала, развернулась, смерила взглядом.
- Эт что, фофан? - усмехнулась она без злобы, но и без жалости. - Катька, я бы на твоём месте такого не позволяла.
- Упала, - говорю коротко и обхожу её.
- Ага. На чей-то кулак, - летит мне в спину.
Я не останавливаюсь.
Дома стоит тишина. Саши нет, и я выдыхаю так, будто не дышала с утра.
Но нет и Арины. Через час вернётся с танцев - увидит меня, увидит лицо. Одиннадцать лет, но она всё понимает. Всё.
Набираю её номер.
- Алло, мамуль!
Голос - звонкий, живой, совершенно беззаботный. Я прикрываю глаза.
- Солнышко. Как переночевали?
- Отлично! Мы с Леной танец учили из тик-тока один, почти выучили уже, но спать надо было...
Слышу в голосе разочарование, и хватаюсь за него, как за спасательный круг.
- Может, сегодня снова к ней? Я с тётей Таней поговорю - она любит, когда ты гостишь. Дотанцуете.
- Мамуль! - Аринка взвизгивает от радости. - Ты лучшая, правда!
Горло перехватывает.
Лучшая. Была бы лучшей, не допустила бы того, что происходит последние полгода. Не ждала бы, не терпела, не придумывала оправдания.
- Только сначала уроки, договорились?
- Конечно, мамуль!
Короткие гудки. Я долго смотрю на погасший экран.
Это не может продолжаться. Ночёвки у подруг, битая посуда, запах в квартире. Я в ловушке, и с каждым днём стены сжимаются чуть теснее.
Но я не знаю, как выбраться. Ещё не знаю.
Саша вернётся сегодня. Может с бутылкой. Может уже не в себе. Оставаться здесь и ждать его - выше моих сил.
И тут память подбрасывает - услужливо, некстати, что сегодня вечером в «Атланте» собираются одноклассники.
Может, сходить? Просто чтобы не быть здесь. Чтобы не ждать звука ключа в замке.
А думать буду потом. Когда немного устаканится.
Сейчас лишь бы не быть здесь.
Решено.
Новый слой тональника. Тушь почти засохшая, но сойдёт. Помада, которую я не открывала года три. Платье из дальнего угла шкафа. Сапоги на каблуке - чуть непривычно, я уже отвыкла от каблуков, всё больше кроссовки.
Смотрю на себя в зеркало. Почти нормально. Если не знать, не заметишь.
Такси приходит быстро. И через полчаса я уже стою на крыльце кафе и не двигаюсь.
Зачем я сюда пришла? Серьёзно, зачем? Я не общалась ни с кем из них двенадцать лет. У меня фингал под слоем тональника и жизнь, которая разваливается на части прямо сейчас.
Надо уходить.
Я уже почти разворачиваюсь, но дверь кафе распахивается, и наружу шумной гурьбой вываливаются несколько мужчин.
Секунда, и я узнаю их. Постаревших, но всё тех же.
- Опа, какая кг'аля! - Юра Тимошкин смотрит на меня с той же улыбкой, что и в девятом классе. Совсем не изменился и даже картавит так же.
- Петрушка! - Денис Антонов перескакивает через ступеньку, обнимает крепко, почти по-братски. От него пахнет хорошим парфюмом и немного вином. - Вот это встреча! Ты что, эликсир молодости пила все эти годы? Ты и Самсон вообще не меняетесь, завидки берут!
Улыбка сходит с моих губ.
Самсон.
- Да-да, он тут, - подхватывает Тимошкин. - Пг'иехал всё-таки, смог. Кать, а чего у вас с ним случилось-то? Такая любовь была - я думал, вы...
- Юр. - Денис бросает на него короткий взгляд - острый, предостерегающий. - Ты дурак вот такое спрашивать? Зелёная юношеская любовь, прошла и прошла, с кем не бывает. У всех давно свои семьи. У тебя ведь семья, Кать?
Я киваю.
Внутри что-то сжимается.
- Вот! И у Самсона семья - жена, сын. Так что помолчи, Юра, и не лезь куда не просят.
Жена. Сын.
Я знала это. Конечно знала - прошло двенадцать лет, я не наивная. Но знать в голове и услышать вслух - это разные вещи. Совершенно разные.
Сын. У него есть сын. И он не знает, что есть ещё дочь.
- Пошли, Петрушка, хватит задницу студить!
Денис приобнимает меня за плечи и ведёт внутрь. Легко, уверенно, не давая ни опомниться, ни отступить.
Мы входим в зал.
Шум, голоса, смех, запах еды и вина - всё это обрушивается разом. Несколько лиц поворачиваются к нам, кто-то машет рукой, кто-то улыбается.
Но я вижу только одного.
Самсонов стоит у дальнего стола - высокий, прямой, с бокалом в руке. И смотрит на меня.
Я не успеваю отвести взгляд. Он тоже не отводит. Мы так и стоим. Секунду, две, три, а зал вокруг будто замирает, ожидая исхода.
Двенадцать лет.
А смотрит так же. Именно так, как будто видит насквозь, как будто знает всё, что было за эти нелегкие годы.
Но он не знает ничего.
Я отворачиваюсь первой. С трудом - как будто что-то физически держит.
Грудь горит. Дышать неудобно.
И тут на меня налетает Маша Сазанова, как весенний ветер, пахнущая знакомыми духами.
- Подруга! Ты что ли?! - она стискивает меня в объятиях так крепко, что я почти не могу вздохнуть. - Сколько лет, сколько зим!
Я зарываюсь лицом в её плечо и закрываю глаза.
Когда открываю, Самсонов уже не смотрит. Отвернувшись, он говорит с мужиками.
Но почему-то легче не становится.