Страница 3 из 27
Глава 3
Глава 3
Глава 3
За ночь я не сомкнула глаз.
Лежала в темноте и смотрела в потолок. Всё крутилось по кругу: удар, Аринкин взгляд в прихожей, пустая бутылка на столе, слова Саши… И поверх всего тот, другой голос. Бархатный, низкий, от которого земля уходит из-под ног. Самсонов. Миша. Явился - не запылился, спустя двенадцать лет.
Я загнала эту мысль поглубже. Сейчас не до него.
К рассвету голова гудела, глаз под рукой пульсировал тупой болью. Я встала раньше будильника - тихо, осторожно, как делаю всё в последние месяцы. Прислушалась.
Из гостиной храп. Спит.
Выдыхаю.
На кухне открываю окно настежь. Запах никуда не делся, несмотря на то что я час отмывала стол и пол. Он въелся в стены, в воздух, в меня саму, и кажется, я его уже не замечаю, только когда возвращаюсь с улицы.
Привыкла. Вот это страшно, что привыкла.
Ставлю чайник, достаю сковороду. Руки двигаются сами: нарезать, посолить, включить огонь. Тело живёт своей жизнью, пока голова ещё где-то там, в ночи.
- Доброе утро.
Я не оборачиваюсь. Не отвечаю.
Слышу его шаги. Медленные, осторожные. Такими шагами ходят, когда знают, что виноваты, но ещё не решили, как именно будут это обыгрывать.
- Кать, ты прости. Погорячился вчера.
Руки обнимают меня сзади, будто вчера ничего не было. Будто я не лежала на полу с заплывшим глазом. Будто он не говорил то, что говорил.
Погорячился. Вот как это теперь называется.
- Не дуйся, зайка. У меня сегодня собеседование, слышишь? Может, возьмут. Должность хорошая, нормальные деньги.
Я отталкиваю его руки и разворачиваюсь. Смотрю прямо в глаза.
- Мне плевать, Саша. Пошёл ты к чёрту. Я не шутила - я подаю на развод.
Он смотрит на мой синяк. Одну секунду на его лице что-то мелькает. Не раскаяние даже, просто что-то похожее на него. Потом лицо становится ровным. Он садится за стол, облокачивается, смотрит с той ленивой насмешкой, которую я когда-то принимала за уверенность.
- И куда ты пойдёшь, Катька? К маме? В деревню? - он чуть наклоняет голову. - Квартира моя, если ты не забыла. А Аришка что, тоже коровам хвосты крутить? Школу сменит, кружки бросит, друзей потеряет?
Я складываю руки на груди.
- А тебе какое дело? Не ты ли вчера орал, что ненавидишь её?
Что-то меняется в его глазах - они становятся холоднее, расчётливее.
- Я слишком много в неё вложил, чтобы вот так.
- Ты любишь её?
Молчание.
- Саша. Любишь или нет?
Я знаю ответ. Знала, наверное, давно. Но всё равно хочу услышать - вслух, словами, чтобы больше не притворяться, что всё не так плохо.
- Она не моя дочь, - говорит он тихо. - Я пытался. Все эти годы делал вид. Ради тебя. Но... не люблю. Хотя и чужой она мне тоже не стала.
Слёзы подкатывают мгновенно, горячие, злые. Не от жалости к себе. От злости на саму себя.
Я думала, что делаю лучше для Арины. Что хоть какой-то отец лучше, чем никакого. Думала, он привяжется, полюбит, ведь раньше был таким нежным, таким... Дура. Дура, дура, дура.
- А ты меня любишь, Кать? - спрашивает он вдруг.
Я открываю рот и не могу ответить.
Молчание длится слишком долго. Мы оба это понимаем.
- Вот именно. - он усмехается, и в этой усмешке столько усталой горечи, что на секунду мне становится его жаль. - Ты кроме своего урода никого и не любила. Он навсегда с тобой, хоть и выбросил тебя, как ненужную вещь. А я... получил объедки. И сам дурак, что соглашался.
Он встаёт. Медленно подходит, и что-то в этом движении заставляет меня напрячься. Нависает надо мной, и угроза исходит от него физически, как жар от огня.
- Ты сломала мне жизнь, Катя. Я мог найти женщину, которая любила бы меня по-настоящему. А получил пустышку. И я тебе этого не прощу.
Пальцы сжимают мой подбородок.
Я не думаю. Рука сама тянется к тумбе, пальцы смыкаются на ручке половника, и я бью.
Саша вскрикивает, отшатывается. Хватается за руку, смотрит на меня - и в глазах уже нет того огня. Только боль и злость.
- Не смей. - голос мой тихий, но не дрожит. - Не смей трогать меня. Или я иду в полицию.
Он скалится.
- Попробуй. Вышвырну тебя из квартиры, а Арина останется со мной. И когда она узнает, как ты ей врала все эти годы, думаешь, захочет жить с тобой? Думаешь, суд встанет на сторону матери, у которой нет жилья?
Попала. Он знает, куда бить.
Он уже идёт к выходу. Поправляет куртку, не глядя на меня.
- И маме своей передай привет. Деревня, халупа деревянная... знаешь, как оно бывает - не уследишь, и загорится. Старые дома горят быстро.
Дверь хлопает - он ушел.
В тишине я слышу, как на сковороде горит зажарка. Едкий дым ползёт по кухне. Я стою и не двигаюсь.
Он угрожал маме. Мне. Арине.
Это больше не просто разрушенный брак. Это что-то другое - страшное, нереальное.
Сковороду я выключаю машинально. Опускаюсь на стул, кладу руки на стол и смотрю на них.
Чужие какие-то, бледные.
Мне некуда идти. Квартира его. Денег на съём нет. У Арина школа, кружки, подруги. Мама в деревне с тех пор, как продала квартиру семь лет назад, и теперь даже туда я не могу уехать.
Я в ловушке.
За окном просыпается город. Где-то внизу хлопает подъездная дверь, смеются дети, гудит машина.
Жизнь идёт дальше. А моя - кажется, нет.