Страница 14 из 22
Но проматерь Волчица, как же ему теперь хотелось жить! Не ради мести — ради Мирославы. Рядом быть, от ударов судьбы беречь, дышать её яблочным ароматом. Он мечтал, чтобы так же ласково, как она смотрела на волка, глядела бы на него самого — на человека.
На мужа.
Ночью оборотень вновь пробрался в Мирину горницу сквозь распахнутое окно. Дом спал, оглашаемый лишь натужным храпом захворавшего Нечая. Тихо опустился на край перины, затаив дыхание.
Луна серебрила милое девичье лицо да разметавшиеся по подушке русые пряди. Лютобор осторожно провёл по шелковистым волосам рукой.
— Да кабы не моё проклятие, Мирушка… — едва слышно прошептал в темноту, чувствуя, как сердце исходит нежностью. — Этот жирный боров к тебе и за версту бы подойти не посмел. На куски бы порвал.
Девица во сне сладко вздохнула, манящие губы чуть приоткрылись, обдав его пальцы тёплым дыханием. Не сдержался тайный муж, рассудок помутился от красоты её и близости. Нахлынули доселе неизвестные чувства, и он наклонился, трепетно прижимаясь своими губами к её.
Сердце замерло в груди и радостно пустилось вскачь, когда Мира, не просыпаясь, ответила на поцелуй. Подалась навстречу всем телом и тонкие руки на его шею закинула.
Обо всём на свете позабыл Лютобор, растворяясь в объятиях жены. Её тепло горячило кровь и пьянило голову не хуже самой крепкой медовухи.
«Вот оно как — желать и желанным быть».
В следующий миг маленькие ладони судорожно сжались, захватывая несколько волосков, а гибкое тело под тонкой рубахой мгновенно превратилось в камень.
Проснулась.
Не успел Лютобор отстраниться, как Мира с неожиданной силой упёрлась кулаками в его широкую грудь и яростно оттолкнула от себя. Оборотень чуть на задницу не упал.
Тяжело дыша, замер он у кровати, лихорадочно соображая, как теперь быть.
Девица не кричала, разглядывая его. Её глаза в полумраке расширились, а с губ лишь сорвалось:
— Ты?..
Лютобор легонько поклонился и промолвил в ответ:
— Я. Муж я твой, Мирослава. Лютобором меня звать.
«Вот и познакомились по-человечески». — подумал и шаг навстречу сделать хотел.
А жена, что ещё мгновение назад так самозабвенно его целовала, вместо того чтобы обрадоваться, с диким шипением подорвалась с кровати. Глаза её в лунном свете нехорошо блеснули.
— Ах ты потрох телячий! — звенящим шёпотом выплюнула она, хватаясь за сердце. — Щучий сын! Это ты ж чего удумал⁈ Сперва на капище меня обманом окрутил, бросил в темени, а теперь под покровом ночи в моё окно с похабными умыслами влез⁈ Соседская коза тебе жена!
— Мира, постой…
Лютобор вскинул руки в примиряющем жесте. Объясниться хотел, рассказать про ведьму, проклятие и Гордея с её дядюшкой. Повиниться за капище и клятву дать, что никогда не обидит ни словом, ни делом.
Да куда там! Мира и слушать его не стала.
Первой в лицо прилетела подушка. Следом, едва Лютобор успел отмахнуться, что-то куда более тяжёлое и твёрдое — глиняная кружка со стола разлетелась вдребезги о стену прямо над его ухом.
Мира хватала всё, что под руку попадалось, и с задором хмельного богатыря метала в законного мужа. При этом она осыпала его такими заковыристыми словечками, что любой деревенский сапожник, с размаху попавший себе молотком по пальцу, обзавидовался бы.
— Упырь канавный! Хорь облезлый! Сейчас Лютик мой тебя по колено укоротит! — шипела девица, запуская в него увесистым кожаным башмаком.
Понимая, что ещё немного — и она перебудит не только Нечая с Акулиной, но и всю округу, Лютобор принял единственно верное решение. Изловчившись, он ловко перемахнул через подоконник и выпрыгнул в прохладу ночного двора.
Но уйти с миром ему не дали. Свист воздуха — и прямо вслед беглецу из окна вылетела очередная вещица.
Меткая у него всё-таки жёнушка, это он ещё со времён яблока в кустах усвоил. Деревяшка, оказавшаяся веретеном, прилетела аккурат по многострадальной башке.
«Эта сама кого хочешь защитит. Не отравит, так чем под руку попадёт прибьёт».
Лютобор потёр ушибленный затылок и обернулся, невольно улыбаясь.
С такой не соскучишься! Не девка — огонь.
И теперь он в лепёшку расшибётся, но сделает так, чтоб Мирослава ему настоящей женой стала.
Даже если для этого придётся получить от неё ещё не раз.
Глава 14
Мирослава яростно мерила шагами тесную горницу, кусая губы. Щёки до сих пор полыхали, а на губах отчётливо чувствовался дурманящий привкус дикой мяты. Узор на запястье нудно зудел.
Больше всего девицу злило даже не наглое появление нежданного мужа, а то, как сладко замирало сердце, стоило ей вспомнить поцелуй с ним.
Почему её руки сами, без какого-либо принуждения, обвили шею незнакомца? Ладно хоть проснулась вовремя, а то кто знает, чем бы дело кончилось?
Стыдоба!
Перешвыряв в наглеца всё, что под руку подвернулось, Мира с треском захлопнула ставни. Упёрлась кулаками в бока и пнула подушку.
— И где, спрашивается, этот горе-сторож? — шёпотом возмутилась она, поминая Лютика бранным словом. — Кто хошь к хозяйке в окно сигай, а он ни ухом ни рылом.
Девица вздохнула, укладываясь обратно на измятую перину.
«Лютобор…» — мысленно произнесла она. Имя, колючее, древнее, глухо отозвалось где-то под рёбрами странным теплом.
«Звать-то его как грозно. И сам весь… ладный. За таким, поди, как за каменной стеной, горя не узнаешь».
Мира тут же нахмурилась.
— Что за мысли дурные! Кабы той стенкой каменной не придавило! Вот дура девка. Забыла уже, как он тебя окрутил обманом, потом скрылся и помыслов своих не раскрыл.
Душно.
Встала и открыла ставни, запуская в горницу ночную прохладу. Спать легла, положив рядом с собой полено, что вдруг обнаружилось у её двери.
«Попробуй ещё сунься!»
Утром солнце залило двор прозрачным, золотистым светом, пробуждая громкоголосых птиц. Мира высунула нос в окно, с наслаждением вдохнула воздух, что пах росой, и огляделась.
Тихо. Никаких незнакомцев.
Едва дядька Нечай укатил на старой кляче делишки свои тёмные обтяпывать, Мира выскочила во двор. Тётка к тому времени, нацепив новый платок, уже поплелась к колодцу языком чесать.
Лютика она нашла в малиннике. Кобель лениво развалился на земле и с самым невинным видом грыз веретено, которым девица ночью от муженька отбивалась.