Страница 29 из 89
И Вихорек показал. Да еще как! Разбежался и удивил даже меня: упер палку в землю и вымахнул вверх в «прыжке лосося».
Чисто выполнил, моим знакомым из Скоген Лифер[1] понравилось бы.
Ратник обалдел.
Отмер, когда Вихорек легонько ткнул его шестом между лопаток. Тогда уж Куян резко развернулся, прикрывшись щитом.
— Ты умер, — сообщил ему мой сын.
Позер.
— Виги! — рявкнул я сердито по-нурмански. — Сказал: проверь человека. Что не ясно?
— Хорошо, отец, — тоже по-нурмански покладисто отозвался сын.
И хлопнул плесковича по правой ноге. На этот раз больно: ратник аж зашипел.
Но не растерялся: ткнул Вихорька копьем в живот. Не достал. Ткнул еще раз, уже в ногу. И пошел работать, напирая, по разным уровням, и не сказать, что совсем уж бездарно.
Вихорек, в точности выполняя мой приказ, дал ратнику себя проявить. И почти не отвечал. Приложил еще пару раз по той же ноге исключительно для стимуляции, когда видел, что противник сбавлял натиск.
Через десять минут картина была ясна. Уровень подготовки: боец строя, умеренно обученный. Причем, как и ожидалось, обученный неправильно. Переучить взрослого дядьку в принципе можно, но зачем? На своем месте, в городских ратниках, он неплох, а для дружины и стар и в себя слишком верит. С последним разобраться тоже нетрудно, но поднимать его на новый уровень я не возьмусь.
— Виги, заканчивай с ним, — приказал я уже на языке франков, потому что обычный нурманский здесь знали многие. — Красиво сделай! А потом похвали. Тихо.
Понравился мне Куян. Не хочу унижать публично.
— Как скажешь, отец, — по-франкски ответил Вихорек.
И сделал.
Зашел сбоку, врезал по левому плечу, отсушив руку и выбив щит, заплел шестом на излом правую руку, заставив выпустить копье, перехватил его левой, одновременно сунув шест в ноги плесковича, сбив того с ног. И вот «лучший из лучших» уже лежит, не смея шевельнуться, потому что в горло упирается острие его собственного копья.
Впрочем, Вихорек тут же перебросил копье в правую руку и протянул освободившуюся ладонь побежденному, помогая встать. И сказал негромко, но рядом услышали:
— Ты славный воин, Куян. Против гридня княжьего стоял достойно.
— В строй, — велел я ратнику.
Тот подобрал щит и побрел, хромая, на свое место.
— Став, — я повернулся к опечаленному воеводе, — давай-ка я сам выберу тех, кого учить стану. Эти неплохи, да, но, сам знаешь: в отроки не просто так молодших берут. Не сочти за труд: собери здесь к полудню тех своих ратников, кто не старше его, — Я кивнул на сына. — Уж не знаю, наберем ли мы из них пять десятков годных, но сколько наберем, всех будем учить. Договорились?
Став не подвел. Через три часа на том же месте построился совсем другой контингент. Явный молодняк. Причем, похоже, не только те, кто числился в городской рати, но и сынишки обычных и не совсем обычных горожан. Сотни три желающих набралось.
Использовать шанс получения детишками правильной боевой подготовки пожелали многие уважаемые граждане.
На этот раз я вмешиваться в процесс не стал: поручил моим хольдам.
И с удовольствием наблюдал, как Стег, Витмид и Тормод, при активном участии Вихорька, уже переодевшегося в подобающее моему сыну облачение, фильтруют экзаменующихся. Я бы, наверное, работал по-другому. Для начала заставил бы бегать, потом проверил координацию, реакцию, потому что предпочитал первым делом избавиться от неперспективных физически. Мои хольды работали комплексно и жестко. Травмы были нормой. Вплоть до переломов. Причем одного такого поломанного взяли. Я бы его тоже взял: парнишка, которому сломали два пальца, перехватил щит правой рукой, левой быстренько подобрал оброненное копье и отбивался от Лошадиной Головы до тех пор, пока бывший хирдман Рагнара не решил, что с испытуемого хватит и передал его отцу Бернару, который оказал Чтидану (так звали парнишку) медицинскую помощь без очереди. По просьбе того же Тормода, которому стойкость плесковича понравилась.
Позже выяснилось, что Чтидан был не совсем в равных условиях по отношению к остальным. Парнишка оказался двоюродным племянником Става, то есть никак не мог оплошать на глазах у дядюшки.
Примерно в середине процесса к нам присоединилась Заря и одним своим появлением повысила накал страстей. Особенно когда взяла один из луков, предназначенных для испытуемых, и показала класс, уложив три стрелы в пятно шириной в ладошку. Правда, на расстоянии всего лишь сто шагов, что для нее вообще не дистанция.
В итоге отобрали девяносто девять человек. Молодняк. Сырой, как пробег ольхи. И такой же пластично-гибкий. Их тоже рассортировали. Десять человек, в которых Стег увидел наибольший стрелковый потенциал, я ему и передал. С задачей воспитать из них конных лучников. В степи мне понадобятся именно такие и их я возьму в дружину без вопросов. Если осилят подготовку.
Что касается остальных, то лучших по результатам обучения я тоже возьму в дружину. Думаю, к весне уже будет понимание, кого можно вытянуть в дренги-отроки, а кого отдать в городскую рать.
Остальных ратников Става я тоже планировал подучить. Но уже не индивидуально, а как коллектив. Полевой строй, перестроения. Пусть настоящих воинов, таких, как мои, из них уже не сделать. но четыре копейщика, работающих совместно, умеющих отбивать и колоть, способны если не победить, но как минимум удержать среднестатистического хускарла. А пока они его удерживают, даже плохонький стрелок может вогнать стрелу ему в ляжку.
Для того, чтобы гонять плесковских ратников я выделил десяток нурманов под общим руководством Тормода. Тех, кто не отбывал с Медвежонком. В Плескове оставалось зимовать около полусотни скандинавов. Остальные уйдут к Селунду.
Я бы и сам с ним отправился с великой охотой. Собственно, я так и планировал. Оставить мой потерянный остров на попечение Гагары — и домой к любимой Гудрун и детишкам. Теперь не могу. Негоже свежеиспеченному князю бросать свой город после пары месяцев правления. Плесков и, главное, его соседи должны осознать, что у города теперь есть князь. Реки встанут, в Плесков и через него пойдут поезда с товарами и купцы, которые здесь не только торговцы, но шпионы. Все они увидят меня, увидят моих хирдманов и донесут до нужных персон, что Плесков под надежной защитой. А еще они увидят, что город строится, расширяется… И, надеюсь, убоятся. И придут договариваться.