Страница 89 из 89
Я, тот, знал, что надо делать. Обвязав вокруг бедер грязную шкуру, я обошел тушу и остановился.
Их было трое. Они разрубили шкуру и теперь отделяли мясо от моего хобота! Причем один из них, тот, что всегда пресмыкался передо мной, потому что был самым сильным из них и знал, что иначе я его убью, держал в руке мой топор. Самый лучший топор в этом мире, потому что я его сделал и именно им разрубил обе ноги Много Мяса. И когда я разрубил жилы на второй ноге, то споткнулся на промоине и зверь меня придавил. И пока я лежал под ним, зверя добили и начали есть. Без меня. И рубили его моим топором.
Те, кто слабее, сбились кучей и смотрели, как трое едят. Будь я здесь с самого начала, то сейчас все поели бы понемногу. А потом разожгли бы костер и стали бы жарить мясо, ведь так оно намного вкуснее, и жевать его легче, и живот после не такой тяжелый.
Мой рот наполнился слюной, а грудь — яростью.
Меня никто не видел: все смотрели только на еду.
А потом я прыгнул. Вырвал свой топор и ударил им вора в висок. У нас крепкие головы, но топор был очень хорош. Этот прозрачный камень размером с два моих кулака я нашел почти готовым. Лишь немного заострил и привязал к обрубленной ветке из тяжелого и крепкого дерева ремнем из сырой кожи двурогого зверя. Когда кожа засохла, я получил самое лучшее оружие. Однажды пробил им голову медведя. А у медведя череп крепче человеческого даже если знать, куда бить.
Вор умер, двое увидели меня и сразу упали на землю, побросав ножи, но продолжая жевать. Сырое мясо просто так не проглотишь, а выплюнуть его невозможно. Такое вкусное!
Я не стал их убивать. Отсек своим самым лучшим топором пласт и тоже принялся жевать. И еще рубить переднюю бревно-лапу добычи. Рубил до тех пор, пока не смог, ухватившись двумя руками, отодрать кусок шкуры. Теперь добраться до мяса мог даже ребенок.
Я махнул рукой остальным и отошел. Это была моя стая, мои самки, мое все. И те двое, что все еще валялись на брюхах, поскуливая от страха, тоже были мои. И они тоже будут есть. Но только когда я разрешу…
Я зарычал, напоминая им об этом. А потом поглядел на вора, которого убил, и подумал, что он еще вкуснее, чем Много Мяса…
Я очнулся, все еще чувствуя во рту вкус сырого мяса. К счастью, это было мясо хоботного, а не человеческое. Я очнулся очень вовремя.
— Никогда больше так не делай, муж мой!
Заря. Кажется, она сердилась. Или радовалась. Попробуй разобрать.
Что я видел отчетливо: она плакала.
— Не смей умирать!
— Да, вроде, не собираюсь, — прохрипел я, прислушиваясь к собственному организму.
Организм жаловался. Но умеренно. Дышать было больновато, но боль была, как бы это сказать… Поверхностная. Целы ребрышки. Вот что значит бронь наилучшего качества плюс не менее качественный подкольчужник.
— У тебя все синее: живот, грудь… Отец Бернар сказал: будет чудо, если тебе не отбили нутро до смерти!
— Чудо — это как раз обо мне, — я попытался улыбнуться и у меня получилось.
Как хорошо здесь. Как хорошо, что я не остался в том мире, с племенем здоровенных волосатых сапиенсов, которых я знал как широколицых. И я сам был таким, широколицым, причем самым здоровенным из всех.
Как хорошо, что я здесь. Меня понемногу отпускало. Лицо Зари казалось невероятно прекрасным, ложе, на котором я лежал, потрясающе мягким. Мне даже улыбаться стало не больно. И дышалось легче.
— Конечно я синий, — согласился я, продолжая улыбаться. — Еще бы мне таким не быть, если на мне йотуны попрыгали. Ты мне главное скажи: мы победили?
Заря ответила не сразу. Выдержала паузу. Но потом все же снизошла и ответила:
— Да.
Эта книга завершена. В серии Викинг есть еще книги.