Страница 14 из 22
общей семейной драмы. Но я – Тамара Колодина, у меня за плечами сотни экстренных операций, и
я умею купировать кровотечение одним движением зажима.
– Так, стоп, – сузив глаза, смотрю прямо в объектив камеры. – Сеанс самобичевания и
воспоминаний о делах минувших дней объявляю закрытым. Прошлое в прошлом, Олег. Оно сдано в
архив и списано за истечением срока давности. Мне твои извинения сейчас ни к какому месту не
пригодятся – ими ни Пашке, ни Сашке попу не вытрешь и смесь не оплатишь. Ты мне тут нужен не
кающимся грешником, а живым биологическим объектом. Так что ты главное – выживи там. Слышишь
меня? Выживи и вернись в целости и сохранности, чтобы забрать эту свою группировку обратно
под личное командование. А то я к твоей демобилизации расширю жилплощадь и выставлю тебе
такой счёт за услуги няни, что ты до конца дней будешь на меня работать.
Олег смотрит на меня – серьёзно, без улыбки, и в его взгляде через тысячи километров
проступает такое глубинное, мужское уважение, какого между нами не было даже в самый лучший
год нашего брака.
– Я вернусь, Тома, – негромко, но твёрдо говорит он. – Теперь точно вернусь. Спасибо тебе.
На заднем плане у него снова раздаётся глухой стрёкот рации, картинка начинает идти
кубиками.
– Всё, связь падает. Береги их, Том. Я люблю вас.
Экран гаснет. «Вызов завершён».
Я выдыхаю, бросаю телефон на ковёр и прислоняюсь спиной к дивану.
Вокруг снова воцаряется мирное, домашнее сопение. Кот Кеша на диване осторожно высвобождает
ухо из Пашкиного кулака и перебирается поближе к моему плечу.
Вдруг сзади раздаётся шуршание. Денис, оказывается, уже не спит.
Он тихо сползает с дивана, заспанный, лохматый, в своей неизменной пижаме с динозаврами.
Подходит ко мне, садится прямо на ковёр рядышком, поджав колени, и утыкается лбом в моё
плечо. Прямо туда, где у меня пять секунд назад сидел кот.
– Ты чего, замкомвзвода? – шёпотом спрашиваю я, осторожно, чтобы не напугать, приобнимая
его своей пухлой рукой. – Кошмар приснился?
– Нет, – так же шёпотом отвечает он, и его маленькие пальцы робко цепляются за ткань моего
домашнего халата. – Папа ведь вернётся, да? Ты же сказала ему вернуться.
– Если Колода сказала вернуться, у него просто нет других вариантов, пацан, – уверенно
хмыкаю я.
– Хорошо, – Денис вздыхает, расслабляясь, и затихает, засыпая прямо у меня под боком. –
Спасибо… Тома.
У меня внутри в этот момент что-то испуганно замирает. Не «тётя Тома», не «новая мама», как
он лепетал поначалу. Просто – Тома. Как будто я для него теперь кто-то свой. Настоящий.
Своя Колода, которая защитит от любого шторма.
И мне – бабе весом в центнер с гаком, прошедшей огонь, воду и медные трубы городской
гинекологии – становится до умопомрачения, до дрожи в коленях страшно.
Страшно, потому что я ловлю себя на мысли: а я ведь к ним привязываюсь.
Если завтра их придётся отдавать… у меня же внутри никакие хирургические швы не удержат то,
что сейчас начинает оживать под этим заляпанным кашей халатом.