Мое чужое имя

Глава 9. Пышки

Невена встречает меня в холле, перекладывая что-то на низком столике, и поднимает голову, когда я вхожу.

— Мина?

— Да?

— Лазар работает до обеда, обедать будет в час. У госпожи Драганы дела, обедать собирается около двух.

Я киваю, будто знаю все это и без оповещения.

— А вы?

— Я… позже… Через час после Драганы.

Невена не комментирует и кивает.

— Хлеб подогрею. Куриный бульон уже на плите, к нему, что пожелаете.

Я слышу, как она это говорит, и понимаю еще одну вещь про этот дом. Тут не делают показных движений, все практично и комфортно. Даже Невена не готовит для каждого отдельно, а пользуется личным конструктором. Общая основа из бульона и теплого хлеба, а дальше каждому по предпочтению. Лазару, может, с лапшой и густо. Драгане, наверное, легкий, с зеленью. И я могу выбрать себе сама. Один бульон, три способа подачи.

Это решение умного человека. Большой дом, разные графики, разные вкусы и Невена не разрывается. Она делает, чтобы все были довольные, не делая отдельную работу для каждого.

— Тогда просто куриный суп, — я смотрю на нее с уважением, которое сама не сразу понимаю. — А есть что-то к чаю?

Я не собиралась это спрашивать, но оно вырывается само. Во мне сидит воспоминание, как раньше, еще живя с родителями, я обычно что-то жевала между основными приемами пищи или сразу после них. Что-нибудь сладкое к завтраку и чем-то похрустеть за пару часов до ужина. Я не знаю, есть ли здесь привычка перекусывать. Может, тут едят строго по часам, и спросить про чай нарушение какого-то порядка, которого я не помню.

Но я уже спросила, и Невена улыбается.

— Сделаю пару пышек.

— Только для меня?

Невена чуть наклоняет голову в бок.

— Тесто для хлеба уже готово. Довести его до сдобного и присыпать сахарной крошкой не составит труда.

— Не стоит ради меня…

Она оборачивается, уже шагая в сторону кухни.

— Стоит, дитя мое. Тесто все равно ждет.

Я смотрю ей в спину.

Она называет меня "дитя мое" и не ведет себя как прислуга. Она ведет себя как хозяйка, да, не главная, но другого порядка. Та, которая держит дом изнутри. У Лазара внешний мир, дела и переговоры. У Драганы статус, родственные связи и гости. А у Невены в подчинении кухня, кладовые и расписание, что подавать и когда. Каждый со своей территорией.

А я пока не знаю свою.

Через час я прихожу за пышками, но не в столовую, а на кухню. Наверное, мне нужно чувствовать себя не одной, ведь чай в одиночестве что-то откалывает от сердца. Невена не комментирует и ставит передо мной тарелку. Две пышки и маленькая мисочка с медом.

Я ем медленно, обжигая пальцы, пока Невена что-то помешивает у плиты.

— А поужинать я могу тоже тут? — вопрос вновь вырывается сам собой.

Невена не поворачивается.

— Где удобно, там и ешьте.

— Спасибо.

Чуть побродив по дому, обедаю и снова собираюсь на улицу. Взяв с вешалки в холле пальто, переобуваюсь в ботинки, найденные в шкафу у входа.

В этот раз я выбираю дорожку вправо. На развилке за углом я даже не задумываюсь и иду левее по дорожке, которая поднимается чуть в гору. Там, где она поворачивает между двумя елями, небольшая деревянная беседка с тяжелой крышей. Пройдя внутрь, сажусь на скамью, убрав рукавом снег.

Отсюда виден весь склон вниз. Деревья, Морава и наша долина. Через полчаса пальцам холодно даже в карманах, нос замерзает, но я не двигаюсь. Холод, кажется, отрезвляющим. Все равно тут лучше, чем в комнате, где я уже трижды проверила телефон в надежде, что цифры на нем изменятся.

Они не изменятся.

Встретив меня снова в холле, Невена сообщает, что Лазар будет ужинать в семь, а Драгана в восемь, и я должна выбрать время для своего приема пищи.

— В восемь тридцать, — говорю я, надеясь, что Драгана к этому времени уже закончит.

Ужин проходит в тишине. Невена моет посуду, что-то напевая себе под нос, а я ем, не чувствуя вкуса.

Будучи в своей комнате, раздеваюсь, принимаю душ, чтоб смыть с себя этот день и надеваю светлую сорочку, которую нашла в шкафу. Цепочка все еще на мне, и у меня не хватает смелости ее снять. Да и надо ли?

Положив голову на подушку, закрываю глаза, надеясь уснуть, но мысли продолжают кружить вихрем, который я пытаюсь успокоить.

Цепочка появилась в июне.

Цветы. Их целое море в моей галерее. Кто-то приносил, или я собирала сама, я еще не знаю. У меня нет привычки фотографировать букеты, но та я , что жила тут полгода, хранила доказательства.

Тело точно мое. Шрам на колене, родинка на щиколотке, веснушки на месте.

И самое ценное. В этом доме меня не обижают.

Драгана холодная, но не злая. Невена теплая. Лазар вежливый. Никто не давит. Никто не оскорбляет. Меня встретили утром и накормили, со мной здороваются и сажают за один стол, они даже мне кивают. Я не знаю, заслужила ли я это сама или Лазар сделал это за меня, и теперь я пользуюсь этим кредитом вежливости и уважительного отношения.

Лазар, сидя за столом, не спрашивал, как мне спалось и не интересовался моими планами. Видимо, это наша норма. Завтрак общий, но остальное… Это меня устраивает или огорчает? Я не знаю, но скорее пока что успокаивает.

Если бы он был ласковым и влюбленным, я бы сломалась к обеду, но он далеко, и это дает мне хоть немного времени на адаптацию.

Снаружи начинается ветер, слышно, как он шелестит в голых ветках за окном.

Завтра будет новое утро, молчаливый завтрак и кивки. Снова что-то, чего я не помню, и что мне нужно вести себя так, будто я знаю, что делаю.

Засыпая, я слышу, как где-то внизу хлопает дверь. Лазар возвращается домой.