Мое чужое имя

Глава 8. Договоренность

За три недели до свадьбы (почти семь месяцев назад)

Я нажала на звонок. Из динамика раздался сухой голос охранника.

— Кто?

Я знала, что нужно сказать, ведь репетировала всю дорогу, но горло все равно сжалось.

— Я Мина Павлович. К господину Радоничу. По делу нашей семьи, — выпалила без остановку на одном выдохе.

Долгое молчание, и высокий охранник в черной куртке появился передо мной по ту сторону ворот. Оценивающе посмотрел на сверху вниз. У меня не было ни сумки, ни папки, лишь собранные в косу волосы и в туфли на низком каблуке.

— По какому делу?

— Это я скажу господину Радоничу.

Он посмотрел еще секунду, но потом достал телефон и отошел в сторону. Я слышала лишь обрывки: "...Павлович... сама... одна...".

— Подождите.

И я ждала почти десять минут. Я уже думала, что меня отправят обратно, но не знала вежливо или нет, в зависимости от настроения тех, кто за этими воротами. И тогда бы я поехала домой, и завтра отец сам добрался бы сюда, и все произошло бы без меня.

Но охранник возвратился с другим человеком лет сорока и в костюме. Он посмотрел на меня и открыл калитку.

— Заходите.

После того, как я зашла за ворота, меня сразу же проверили, вывернув все карманы.

Двор тогда был не в снегу. Зеленый, ухоженный и весь в просыпающихся цветах. Меня провели в комнату, где был большой стол и два кресла. И снова было ожидание. Минут пятнадцать я стояла, оглядываясь по сторонам и прислушиваясь к каждому звуку. Мне почему-то казалось, что если сяду, то потеряю что-то важное.

Потом он вошел и сел напротив по ту сторону стола, скрестив на груди руки. Он не предложил мне сесть, и я не садилась. Видимо, это была его проверка, и я справилась.

Тогда я сказала ему все, что собиралась. Я слышала разговор моих родителей и завтра мой отец придет к нему с предложением. Я в обмен на защиту от Марковичей. Но я пришла раньше, чтоб Лазар с самого начала знал, что это мое решение, и я хочу обсудить условия раньше, чем мужчины обсудят их между собой.

Он наклонил голову в сторону и минуту молчал.

— Зачем?

И я объяснила, добавив то, что заранее придумала как аргумент. У него будет много земель, что он сможет говорить, что заключил выгодную сделку, что с этими землями он будет иметь больший вес.

Он коротко и почти беззвучно усмехнулся.

— Так это не работает. Женщин на землю не меняют. И землей я все равно распоряжаться не смогу, если приму все на твоих условиях.

Я кивнула, понимая, что не разбираюсь во всех деталях.

— В любом случае чистый брак, в котором ни одна из сторон не врет другой, это то, что может укрепить авторитет.

Тогда он откинулся на спинку и жестом показал мне сесть.

Мы говорили еще минут двадцать. Я перечислила условия. Защита долины, никаких разработок, моя семья остается жить как жила. Я не вмешиваюсь в его дела. Дети… Сложно, обещать не могу, как получится. Но без насилия.

И последнее. Самое сложное, и наверное самое наглое

— Если когда-нибудь вы захотите другую женщину, тогда отпустите меня. Я обещаю вам уважение и прошу о том же.

Я ждала, что он засмеется, уйдет без ответа или прямо скажет "нет", потому что я пришла сделать то, что завтра сделал бы мой отец, променяв меня, Мину, на защиту. В его мире такое не просят, особенно те, чей статус, наверное, не выше комнатной мебели.

Но он не засмеялся.

— Хорошо, — сказал он наконец. — С одним добавлением. Если ты захочешь уйти, придешь ко мне и честно скажешь.

— Хорошо.

Встав, он протянул мне руку как партнеру. Я пожала его теплую сухую ладонь своей прохладной и вышла.

Дома ничего не рассказала, и на следующий день отец поехал в Волчью гору заключать договор. Свадьбу назначили через три недели.

Сейчас

Я стою перед воротами и смотрю на них сквозь падающий снег. Тогда я была собой, но сейчас я не знаю, кто я.

У будки охраны открывается дверь, и выходит незнакомый мне мужчина.

— Доброе утро, госпожа Радонич.

Я киваю в ответ.

Он меня знает, а его нет.

Вернувшись домой, делаю себе мысленную пометку. Если я выжила здесь полгода, придя сюда ни с чем, значит справлюсь и сейчас, ничего не помня.