Мое чужое имя

Глава 7. Ворота

Лазар заканчивает первым, хоть и пришел последним. Боковым зрением я успеваю поймать, как он что-то делает с тарелкой, и поворачиваю голову.

Он не оставляет беспорядка и складывает приборы на тарелку, туда же салфетку и сверху ставит пустую чашку, не дзинькнув. Получается аккуратная стопка, которую легко унести одним движением.

Он мог бы оставить как было, как хозяин, за которым убирают каждый день. Но он сложил. Не сделал работу за Невену, но и не оставил ей грязного хаоса. Это уважение, спрятанное в деталях.

Я не отвожу глаза, пока он отходит от стола.

— Я работаю до обеда, — говорит он, не глядя ни на кого конкретно. Полусообщение, полупредупреждение.

Мы с Драганой киваем.

Невена не подрывается сразу убирать тарелку. И я понимаю, что здесь не торопятся за хозяином, как только он встал. Я делаю еще глоток чая. Драгана берет последний кусочек хлеба и неторопливо дожевывает. Кажется, что здесь время идет чуть медленнее..

Через минуту Драгана тоже поднимается. Сложив салфетку не так аккуратно, как сын, складывает посуду стопкой и бросает на меня быстрый взгляд. Быстрый короткий кивок, и я киваю в ответ.

Подбородок опускается на полсантиметра, на ту же высоту, что у ее, как принято между взрослыми женщинами одной семьи. Драгана уходит, и я остаюсь за столом одна.

Кивки в этом доме, кажется, работают вместо слов. Доброе утро — кивок. Спасибо — кивок. Я тебя вижу — кивок. Иди — кивок. У меня дома говорили словами, иногда много и громко, перебивая друг друга. Здесь же вся коммуникация умещается в наклоне головы.

Невена не спеша забирает посуду, когда видит, что я тоже закончила. Меняет салфетки на свежие, расправляет складки на скатерти.

— Спасибо, — говорю ей в спину, когда она уходит на кухню.

Она оборачивается и тоже кивает.

Поднявшись в комнату, беру телефон с туалетного столика и сажусь в кресло, которого тоже не помню. Локти ложатся на подлокотники как надо. Видимо, я здесь сидела. Что я тут делала целыми днями?

Открываю галерею и прокручиваю фотографии. Куча селфи, которые я быстро пролистала еще утром, но среди них есть фото комнаты, из окна, кофе на столе, чьи-то смазанные руки за ужином. И цветы. Очень много цветов.

Я прокручиваю быстрее, и они идут плотным потоком. Пионы в банке на подоконнике, букет полевых на столе, розы в холле, ветка какого-то куста в стакане, опять пионы, опять полевые, маленькие фиалки в горшке. Будто я фиксировала каждый принесенный в дом букет.

Раньше я так не делала.

Да, я любила цветы. Мама приносила из сада в сезон, и у нас в кухне всегда что-то стояло. Но фотографировать их? В голову не приходило. Они просто были, как мебель в комнате и я не обращала на них особого внимания.

А здесь я их как будто пыталась запомнить или оставить от них хоть какой-то след. Может, мне их приносили?

Эта мысль приходит и сразу укладывается, как что-то очевидное. Конечно. Кто-то приносил. В этом доме сейчас нет цветов, я видела, проходя через холл.

Я листаю в обратную стороны. Цветы заканчиваются примерно в сентябре. Сезон закрылся. И все.

Свадьба была в мае, на календаре ноябрь, за окном снег. Я знаю, что там нет тепла и лета, но мне нужно увидеть собственными глазами. Я должна убедиться, что время правда прошло, и что все это не сон.

Накинув на плечи вязаный кардиган со спинки кресла, спускаюсь в холл и иду к большой двери, через которую Лазар пронес меня как невесту. Мой рубеж, на котором все закончилась. Может, сейчас снова сработает?

Я толкаю дверь, и в лицо бьет холодный острый воздух. Глубокий болезненный вдох, будто я давно не вдыхала по-настоящему. Передо мной тропинки и аккуратные, очерченные камнем, клумбы. По бокам голые кустарники и деревья. Сбоку подъездная дорожка для машины, занесенная снегом. На еловых ветках снежная корка.

Я делаю несколько шагов по дорожке. Туфли скрипят по утоптанному снегу. В кардигане холодно, но я не возвращаюсь и иду дальше.

Дорожки уходят в стороны к каким-то постройкам и за дом. Прямо передо мной аллея, идущая от центрального входа к высоким воротам, и я иду по ней.

Шаг за шагом. Под ногами скрипит снег. Где-то каркает ворона.

Я останавливаюсь в нескольких метрах у ворот и рассматриваю витой рисунок металла. Я их уже видела, стоя с той стороны за три недели до свадьбы. Тогда был конец апреля и теплее, на деревьях почки распускались в свежую листву. Я была в светлом плаще, который мама мне купила прошлой осенью. Стояла одна, добравшись на автобусе до ближайшей остановки и поднимаясь вверх по дороге.

Я помню это так ясно, будто было вчера.