Мое чужое имя

Эпилог 2. Мина

Весна приходит поздно, и беседка становится местом, где снег сходит позже всего. Я иду по дорожке по мокрой тяжелой земле и сажусь на скамью, сметая рукой мелкий мусор. Деревья еще голые, но почки уже набухли. Воздух пахнет сырой землей и весной.

Я осматриваюсь, и моя рука опускается вниз под сиденье, будто делала это сотни раз. Пальцы натыкаются на что-то твердое, и я вытягиваю прямоугольный сверток в плотной ткани и разворачиваю. Внутри находится тонкая тетрадь в кожаной обложке. Я ее не помню, но почерк, который узнаю с первой строки, принадлежит мне. Я открываю наугад.

Третье июня.

«Я Мина. Не Ивана. Мне двадцать четыре, моя сестра умерла семь лет назад в клубе от пули в спину.

Но мне нужно притвориться ею, иначе я не выживу в этом доме. Я сломаюсь. Ивана была сильнее меня. У нее не дрожали руки. Она первой ныряла в холодную воду. Я надеваю ее характер как куртку, потому что я ищу того, кто ее убил.»

Я перелистываю страницы с редкими записями и медленно читаю, почти не дыша. Каждая строчка как прикосновение к чему-то очень знакомому и одновременно чужому.

Пятнадцатое июня.

«Сегодня была на ужине у Богдана. Шрам на щеке. Еще Лазар подарил цепочку с цветком яблони, как в нашей долине. Я не понимаю этого человека.»

Август. Двадцать восьмое.

«Я видела Богдана с одним человеком в кафе. Они не должны были встречаться. Этот человек — из другого клана.»

Десятое сентября.

«Я слышала, как Богдан говорил по телефону о реке.»

Двадцать четвертое сентября.

«Я знаю, кто ее убил. И я могу убить его сейчас. Найду нож или пистолет. Но я не могу. Если я это сделаю, я разрушу память о сестре, потому что ее имя смешается с моим преступление. Я должна отступить.

Настоящая неподдельная Мина будет копать по-своему. Она спокойнее и не сорвется. Я оставлю ей подсказки.

Мина, если ты это читаешь, это я. Это была я. Я носила сестру как маску, но всегда знала, что я — это я. Спасибо, что вернулась. Я устала.»

Я закрываю глаза и сижу несколько секунд, прижав ладонь к последней строчке. «Спасибо, что вернулась. Я устала.»

Открываю последние записи.

«Я уже не помню вчерашний день,.»

«Я кладу записку в платок матери. Букву. Одну букву Б. Если она, точнее Я, это найдет, то поймет.»

«Я ухожу. Если ты это читаешь, значит ты в порядке. Я.»

Дальше страницы пустые, и я закрываю тетрадь, и в этот момент мне на колени выпадает маленький листок, сложенный вчетверо. Видимо, лежал между последними страницами, и я не заметила его, когда листала.

На листке несколько имен, даты и стрелки между ними.

Зоран Маркович. Богдан. Стрелка. Сбоку еще два имени, которые я не сразу узнаю. Внизу дата смерти Иваны, подчеркнутая дважды. Я держу листок в руке несколько секунд, не двигаясь, и вспоминаю, как Лазар спрашивал о том, что я делала в его кабинете.

Вот оно. Сложенный листок, который я сама себе написала, сидя у Лазара в кабинете перед его открытыми папками, выписывая имена и даты, чтобы сложить картину. И я унесла его с собой. То, что Лазар увидел на камере. Он был прав, что однажды я это найду.

Я снова складываю листок вчетверо и кладу его обратно в тетрадь. Взяв несколько поленьев у задней двери, мелкие щепки для розжига и спички, возвращаюсь к беседке. В нескольких шагах от нее складываю маленький костер и поджигаю.

Через минуту низкое оранжевое пламя начинает разрастаться.

Я провожу пальцами по обложке тетради, подношу ее к огню и бросаю. Тетрадь падает в пламя, кожа сворачивается, страницы вспыхивают как свечи на алтаре. Пепел поднимается вверх, как мотыльки, и кружится в теплом воздухе над огнем, поднимаясь к темнеющим вершинам.

Я поднимаю голову и смотрю как одна за одной появляются звезды.

В детстве мама говорила нам, что наши умершие становятся звездами. Так говорила ее мама ей, и так она говорила нам, что бабушка теперь на небе, а дядя, погибший в горах, теперь среди других мужчин нашей семьи. А мы, когда смотрим на звезды, смотрим на них.

После смерти Иваны я долго не могла смотреть на небо. Слишком ясно понимала, что мамина история для маленьких, на небе никого нет, а умершие в земле под камнем. Сейчас я смотрю на звезды, и мне все равно, чем они являются на самом деле. Где-то среди них — моя сестра.

Эти полгода со свадьбы до ноября была я. Это всегда была я. Иваны-сестры в моей голове не было. В моей голове была ее тень, которую я создала, чтобы не быть одной.

А настоящая Ивана, которая засыпала со мной в одной комнате, кричала ветру в окно машины и катилась с горы на велосипеде, не в моей голове. Она глубже.

Я сама выбрала и Лазара, и этот дом, и Мирьяну, и Драгану с Бранко, и Невену. Я выбрала жить.

Это и есть ее след.

Пепел продолжает подниматься.

Я стою у костра, пока он не прогорает до углей, и аккуратно засыпаю их землей, чтобы ничего не тлело. Тайник под скамьей больше не нужен.