Мое чужое имя

Глава 39. Игрушки

Снег идет каждый день, и за неделю он заваливает весь двор по щиколотку. Последние пару дней Драгана с обеда до вечера занимается улицей. Нанятые рабочие развешивают гирлянды вдоль аллеи, ставят фонари у крыльца и тянут огни по забору. К вечеру Волчья гора загорается теплым желтым светом.

А внутри дома ни одной гирлянды, ни шара, ни намека на то, что через две недели Новый год. Единственное — Лазар, как и обещал, вчера привез ель, которую выбрал сам и без напоминаний.

После завтрака я захожу на кухню к Невене, где она тонко режет яблоки на пирог.

— Дитя мое?

— Невена, я хотела попросить…

— Слушаю.

— Можем мы с тобой сегодня заняться украшением дома внутри?

Она откладывает нож и вытирает руки о фартук.

— Я ждала, когда ты сама предложишь.

— Ждала?

— Дом ведь можно было украсить и без ели. Поэтому хотела предложить, но не знала, когда ты будешь к этому готова.

— Тогда после обеда?

— Я скажу принести коробки с чердака.

Через несколько часов в гостиной стоит несколько коробок одна на другой. Невена приходит с большим клетчатым пледом и расстилает его на полу.

— Будем разбирать здесь.

За окнами серый день, в гостиной горят настольные лампы. Невена открывает первую коробку и достает темно-красный стеклянный шар размером с яблоко и с тонкой серебряной полоской. Я осторожно беру его в руки.

— Это бабушки Лазара?

— Она привезла их, когда выходила замуж. Часть до сих пор цела.

Невена достает следующий шаг. Темно-зеленый и с золотыми вкраплениями.

— Я тебе не рассказывала?

— Нет.

— Расскажу, если хочешь.

— Хочу.

Несколько секунд она молчит, разглядывая шар.

— Сорок лет назад я пришла в этот дом с сыном на руках. Стевану было три года. Пришла на рассвете по такому же снегу.

Кладет шар обратно и достает следующий.

— Убежала от мужа. Он бил меня много лет, а я терпела. Ну куда мне было идти с ребенком? А потом он начал замахиваться на Стевана. И я поняла, что либо ухожу, либо мы оба пропадем.

Невена тяжело вздыхает.

— Ушла под ночь, когда муж уже уснул. Одела сына потеплее, завернула в одеяло и пошла. Где-то подвозили, где-то сама шла, но на рассвете была уже здесь.

— Почему именно к Радоничам?

Она смотрит на меня.

— Потому что в наших краях знали, что тому, кто пришел к Радоничам, помогут. Помогали, но в дом пускали не всех, а если пускали, то навсегда.

Достает еще один шар и кладет на принесенное полотенце.

— Открыла мне бабушка Лазара. Увидела меня в синяках, ничего не спросила и сказала заходить.

Я слушаю молча.

— Она сама привела на кухню, поставила чайник и взяла Стевана на руки, а я сидя заснула, пригревшись у стены.

Невена улыбается.

— Когда проснулась, прошло уже несколько часов. Стеван сидел у нее на коленях и ел хлеб с маслом. Она мне тогда сказала, что приготовила мне комнату, и я могу остаться, если хочу.

— И все?

— И все. Ни вопросов. Ни условий. Просто комната, работа и Стеван, которого она потом любила как родного внука.

— А муж приходил? — спрашиваю тихо.

— Недели через две постучал в ворота со словами, что забирает жену и сына.

— И?

— К нему вышел отец Лазара. Молодой еще был, как Лазар сейчас. Не знаю, что он ему говорил. Я сидела наверху со Стеваном и дрожала. Минут через десять отец Лазара вернулся и сказал, что теперь мы в полной безопасности. И муж мой больше не придет.

— И не пришел?

— Ни разу.

Молчание.

— А сын твой как?

У Невены сразу светлеют глаза.

— Стеван у меня хороший. Вырос здесь, как родной. Бабушка Лазара настояла, чтобы он не шел в дела клана, а учился. Отправили его в институт. Сейчас он инженер, живет на побережье. Жена, двое детей. Внуку восьмой год. Внучке четыре.

— Часто видитесь?

— Летом приезжают на две недели, и все.

— А почему не чаще?

— А я сама ему сказала, чтоб жил свою жизнь. Я отсюда уже никуда не уйду, а у него свой путь.

Невена снова замолкает, и я беру у нее следующий шар.

— А у тебя есть фотографии?

Она поднимает глаза.

— Есть. Покажу, когда закончим. Сходим ко мне.

— Спасибо.

Она кивает, возвращается к коробке и достает маленького стеклянного ангела с тонкими крыльями.

— Это последнее, что бабушка повесила на елку перед смертью. Год был такой же снежный. Она уже плохо вставала, но эту фигурку повесила сама. С тех пор ее каждый год ее вешает Драгана.

Мы сидим на полу еще полтора часа, и к пяти к нам заходит Драгана и видит нас на полу среди разложенных вещей.

— Невена. Мина.

— Драгана.

— Я думала, мы сделаем это все вместе, но раз начали, то продолжайте.

Она хочет уйти, но я останавливаю ее жестом, протягивая стеклянного ангела.

— Драгана. Ваш.

Она смотрит на ангела и в ее лице еле заметно что-то смягчается.

— Спасибо.

Она берет фигурку и уходит вверх по лестнице, держа ее в ладони.